РАСколдованная мама. Как складывается жизнь ребенка после того, как диагноз РАС снят

Пятьдесят лет назад моим родителям достался «Запорожец», купленный с рук у родственников. Гараж был далеко от дома, отцу приходилось добираться до него сорок минут на трамвае. Сервисного обслуживания в те времена не существовало. Ремонт и техобслуживание осуществлялись владельцами машин самостоятельно.

«Запорожец» использовался только летом. В первый выезд после зимы мы перевозили рассаду помидоров на дачу.

Пару раз за лето отец помогал бабушке доставлять домой урожай. Раза три-четыре ездили за ягодами и грибами.

После закрытия дачного сезона машина отправлялась «на прикол» в металлический гараж.

Зимой отец каждое воскресенье садился на трамвай и ехал к своей «Але» («АЛЯ 2168» – таков был серийный номер машины). В гараже он занимался проверкой работы двигателя, мелким ремонтом. Но по большей части это служило оправданием «посиделок» с такими же владельцами семейных авто из соседних гаражей. Заканчивались разговоры распитием горячительных напитков.

Домой отец возвращался затемно. Когда родители расстались, машина досталась отцу. Он уехал на ней в деревню к своей матери, оставив жене (моей маме) и дочери (мне) квартиру. Машина являлась солидной долей совместно нажитого имущества.

Родители моего мужа были кандидатами наук, доцентами кафедры медицинского института. Они могли себе позволить в 80-х годах прошлого века купить «Волгу», считавшуюся жемчужиной советского автопрома. И хотя впоследствии машины менялись, верность этой марке неизменно сохранялась.

После смерти свекра «Волга» по наследству досталась мужу. Я восторгов по поводу этого чуда техники не испытывала, машина часто ломалась и требовала дорогого ремонта.

Когда на рынке появились автомобили зарубежных марок и комплектаций, мы поменяли ее на подержанный Hyundai. Ездить на нем по городу было комфортно и удобно. Но использовать по бездорожью жалко.

За пять лет до описываемых событий один из дальних родственников мужа предложил нам купить старенькую «Ниву» по невысокой цене. Машина с небольшим пробегом была полностью на ходу. Бывший владелец за ней тщательно ухаживал. Муж обрадовался возможности ездить по лесному бездорожью и грунтовым дорогам.

Теперь он сам предложил продать «Ниву», справедливо посчитав, что здоровье и благополучие ребенка важнее поездок на рыбалку. У мужа нашлись знакомые, которых заинтересовало это предложение. Сделку оформили быстро.

Я поняла, что наш проект готов к запуску. Неожиданно меня охватила паника. Ехать одной, в чужую страну, без знания языка, по неизвестному адресу мне казалось немыслимой дерзостью. Я боялась всего: трудностей с организацией поездки, сложностей с провозом аппаратуры через таможню, незнакомого города, проблем с коммуникацией. В голову приходили самые мрачные мысли. Я боялась быть обворованной, стать жертвой мошенников, подвергнуться физическому нападению.

Каждый день я рисовала себе картины всевозможных трагических ситуаций. Опыт предыдущих зарубежных поездок не брала в расчет. То был запланированный отдых, где каждый шаг туриста продуман туроператором: трансфер, поездки с гидом и питание. На территории отеля человеку надевали браслет, что позволяло чувствовать себя полностью защищенным от неприятностей.

Незадолго до описываемых событий в СМИ появилась история нашей соотечественницы, поехавшей работать в Турцию переводчицей по рабочей визе и попавшей в сексуальное рабство. Несколько лет девушку держали в подвале, избивали, она не имела никакой связи с миром, пока кто-то не сжалился над ней и не сообщил в полицию.

Когда мы в очередной раз стали обсуждать наш план вечером на кухне, у меня случилась истерика.

Я разрыдалась. Размазывая слезы по щекам, говорила, что ни на что не гожусь. Что мне страшно. Что «пусть все идет, как идет». Будем «как все». Переведем Сережу на домашнее обучение, будут основания для инвалидности, получим пенсию.

На некоторое время (это продолжалось минут пять, не более) я опять превратилась в глупую, беззащитную курицу. Почувствовала, что быть в позиции жертвы гораздо легче, проще и спокойнее. Ничего не надо делать. Не надо напрягаться. Легче переложить ответственность на кого-то: государство, общество, мужа, на КОГО-НИБУДЬ.

И остаться в стороне.

Я слабая женщина, что я могу? Я беспомощна и бессильна.

Я сжимала в руках мокрую бумажную салфетку, которая превратилась в бесформенный влажный комок, а слезы все продолжали литься. Я что-то бормотала сквозь рыдания. В этот миг мне казалось, что в этом мире наша семья одна против всех. Против школы, против жестоких детей, циничных родителей и бездушных учителей. Против беспомощного положения, которому мы пытаемся противостоять.

Помню, муж сначала смотрел на меня жалостливо.

А потом сдвинул брови и сказал: «Ты что обрушилась, как башни-близнецы? У нас все получится. Я в тебя верю».

Я взяла себя в руки. И больше ни разу не позволила себе слабость. С тех пор стала держать на передней линии сознания главную мысль: «Я это делаю ради сына. Я все смогу».