Расскажи мне, батя, про Афган!

– Гриня, посмотри, что у меня там? – озабоченно проорал Донец в лицо Боцману, наклоняясь и подставляя спину, – что-то под майкой катается, царапается и липнет.

Боцман смысл понял. Сунул руку Донцу за шиворот, пошарил там своей «лопатой» и, нащупав какой-то продолговатый предмет, вытащил его на свет божий. Донец обернулся и увидел изумлённое лицо Боцмана двумя пальцами держащего перед своими глазами, чёрно-красного цвета, оторванный палец душмана с синим ногтём. «Указательный», – щёлкнуло в голове. Секунд пять Боцман и Донец молча смотрели на скрюченный, всё ещё капающий кровью, импортный палец. Потом лицо Боцмана исказилось от отвращения и он, размахнувшись, кинул его в пещеру, ближе к хозяину пальца. Наступила очередь Донца… Парень как-то резко задёргался, суматошно стянул с себя липкую от крови и ещё чёрти чего афганку, и начал её остервенело трусить, не переставая орать в сторону Боцмана:

– Гриня, смотри, бл…! Есть ещё? Есть? Смотри… хорошо смотри, Гриня!

Недалеко стоявший Красный попробовал пошутить:

– Не… больше пальцев нет. Кончились! О! По-моему, ухо выпало!

Это хорошо, что его из-за контузии никто не слышал, расклад сил и кулаков был не в его пользу! Боцман быстро подошёл к Донцу, вырвал у него из рук афганку и, уперев его лоб в свой, широко открывая рот, тихо сказал:

– Всё, Серый, всё! Успокоился! На базу приедем, в баньку пойдём. Не рви сердце, брат!

А на северном склоне шёл скоротечный бой. Из грота на той стороне вдруг сквозняком начало выгонять белый дым, который запускали мы. Для успокоения бросили в грот пару ручных гранат. Они резво покатились по небольшому уклону и благополучно взорвались, а в ответ получили длинную пулемётную очередь, сбившую известковый карниз грота. «Идти в штыковую» в задымлённую дыру в горе команды не было, а желания тем более. Полетели гранаты, но уже с пристрастием. Было даже предложение обвалить вход к чёртовой матери. Но подсчитав запасы взрывчатки, поняли, что это не реально. Минут через пятнадцать от дозора, оставленного возле входа в грот, поступило сообщение, что один дух всё же вылез и попытался…

Кроме ликвидированного при «попытке», в гроте нашли ещё два трупа духов. Следов Дорошенко обнаружено не было. А что касается следов «берцев», увиденных Чалым на южном склоне, так на двух духах они и красовались. Без носок и портянок. Так, на босу ногу. Мозоли у них были каменные, как у верблюдов!

Моим посредником, пока я ничего не слышал, был Красный. Он бойко общался и со Зверем, переводя моё мычание и попытку говорить слова, которые сам не слышал, в команды и приказы. А так же связался со штабом бригады и доложил, какие мы герои. Что ему тогда отвечали, я не знал. Отчасти это успокаивало. Чтобы меня не расстраивать, Красный показывал мне большой палец и улыбался. Говорят, много чего приврал… Да, я и сам понимал. И про Зверя намекали… А то с чего бы всем ржать до слёз, когда Красный им рассказывал, как он нас троих из пещеры вытаскивал? Небось, и про уши и про палец за пазухой… А мы с Боцманом и Донцом смотрели на них с благодарностью и улыбались, как идиоты, ни слова не понимая.

Незаметно подкрадывался вечер, нужно было возвращаться на базу. Решили убитых духов забрать завтра с утра. Всё равно до заката похоронить не успели бы. Сами виноваты. Чалого на носилках уже спускали к машинам. Часть задания была выполнена. Правда, по версии нашего начальства – малая часть. Рядового Дорошенко так и не удалось найти, а значит и спасти. Не повезло тебе, парень. Ты уж постарайся, держись!

Самоволка – самоволочка

Девятнадцать – дата юбилейная

Утро началось с неожиданно приятной новости, взбудоражив мозг старослужащих сослуживцев. Самый молодой по сроку службы и возрасту – рядовой Кармазин (среди своих – Карман), скромно гипнотизируя крошки на столе, тихо объявил, пытаясь обратной стороной алюминиевой ложки растереть мёрзлый кружок, похожий на масло, о неровный край белого хлеба:

– А у меня сегодня днюха… День рождения, значит.

Бряцанье ложек прекратилось, все сочувственно посмотрели на Кармана, а младший сержант Еремеев (Злой) как-то мрачно посочувствовал:

– Юбилей?

Серёга Кармазин кивнул, шумно свистнув носом, и тихо ответил, не отрывая глаз от кружки с чаем бледно жёлтого цвета:

– Девятнадцать…

– Тогда наливай, – серьёзно посоветовал командир отделения, двигая свою кружку в сторону Кармана.

Ещё пять зелёных эмалированных кружек, с покоцанными краями, по-приятельски чокаясь и покачиваясь на неровностях стола, дружно двинулись навстречу щедрости именинника. Рука Кармана дёрнулась в сторону ещё тёплого пятилитрового чайника, но тут же опустилась под дружное ржание шести жаждущих праздника глоток воинов-срочников, в настоящее время добросовестно выполняющих интернациональный долг на территории Демократической Республики Афганистан. В составе ограниченного… ну и так далее.

– У кого чё есть, пацаны? У молодого юбилей, да и суббота сегодня, – без намёков и экивоков рубанул с плеча ефрейтор Вовчик Мартынов (понятно, что Мартын).