Расскажи мне, батя, про Афган!

А медаль «За отвагу» у Злого была. Кровью заработанная. И удостоился он её, конечно, не в гаражной яме ремонтной мастерской, откручивая пробитый масляный поддон «Урала». Младший сержант Еремеев Сергей Георгиевич (позывной «Злой») в ремонтном взводе автороты служил всего третий месяц. Собственно и служить ему оставалось столько же. В следующем месяце министр обороны СССР маршал Советского Союза Устинов Дмитрий Фёдорович подпишет Приказ об увольнении в запас личного состава срочной службы (последний… перед своей кончиной). А пока… ключи, болты, гайки, промасленная ветошь и «чернозём» под ногтями, хоть картошку сажай. Но не всегда так было.

Ещё три месяца назад Злой служил в армейской разведке ДШБ под Кандагаром. О нём и его прошлой службе знали немногие. А как и почему он попал из разведки в «маслопупы», вообще знали единицы. Говорят, очень хотел молодой Еремеевской крови «попить» один начальник. Говорят, что не смог договориться этот «полкан» с тогда ефрейтором Еремеевым по каким-то принципиальным вопросам. Говорят, что поэтому какие-то добрые люди и «спрятали» Серёгу подальше, в гаражной яме автороты от этого злопамятного дядьки с большими звёздами на погонах. А ещё говорят, что кроме геройской медали «За отвагу», ищут Злого ещё боевые награды по всем разведротам Афгана. И найти пока не могут. Ну, ничего. Дембельнётся Серёга, вернётся домой, и найдут боевые награды своего героя. А как ещё может быть? Мы ж в Советском Союзе живём!

Пацаны из ремонтного взвода приняли Злого сразу. Во-первых – боевая медаль, во-вторых – кулаки – пара в ведро не вмещается, ну и в-третьих – до армейки работал слесарем на заводе, руки инструмент помнили. Только вот постоянная тоска в глазах у парня. Все понимали – не на своём месте младший сержант. Задолбал взводного: «Когда на стрельбище? Отпустите к соседям на полигон пострелять…» И всё ножичком баловался. В списанную резину тыкал и все двери в мастерских издолбал. А ножичек-то… не уставной ножичек-то. Видно трофейный.

Прибытие после 16–00 – самовольная отлучка

В помещении дежурного по роте, на сколоченном из ящиков от запчастей столе, сидел Пряник. В левой руке он держал маленький чахлый вентилятор и направлял струю воздуха на открытые участки своего тощего туловища. Вентилятор яростно тарахтел, вращая алюминиевыми гнутыми лопастями, пытаясь вырваться из рук и вылететь в открытую форточку. Но на голове у Пряника вяло шевелились только штук пять слипшихся, потных волосинок. В правой руке у прапорщика была толстая, горячая и липкая чёрная труба телефона, которую он старался не прислонять к потному уху. Говорил он чётко и по существу:

– Петрович, меня мой ротный скоро живьём сожрёт из-за твоей «будки». Говорит, мол, какого хрена территорию загромождает отремонтированная техника? Давай, присылай своих… Кстати, ты обещал… Петрович, из песни слов не выкинешь!

На другом конце провода, в 27 км от базы на высотке располагался усиленный блокпост на пересечении трёх дорог стратегического назначения. Эти важные горные дороги были нужны всем. И нашим, и дружески настроенной против всех Народной армии ДРА, а так же: духам, басмачам, моджахедам, контрабандистам, идейным оппозиционерам и ещё чёрт знает кому. Боестолкновения были частыми и жёсткими, с потерями среди личного состава и техники. Полторы недели назад Пряник принял на ремонт боевую машину десанта (БМД), а среди своих – «будку». «Подшаманили» её быстро, понимая, что без артиллерии на блокпосту будет туговато. И вот теперь эта самая «будка» стала, говоря дипломатичным языком, предметом изящных переговоров двух заинтересованных сторон.

– Пряник, ну ты даёшь! Честно говоря, я ожидал только к концу следующей недели. Молодцы, с меня причитается. Пригоняйте, – бодрым голосом ответил старший прапорщик Самохвалов, помпотех, друг и наставник Пряника.

– Что значит «пригоняй», Петрович? Мы так с тобой не договаривались. Пригоняй сам своих пацанов за «будкой» и пусть везут всё, что с тебя причитается, – взволнованно напомнил добросовестный, но злопамятный ученик.

– Колян, войди в положение. Людей нет. Начальник меня и слушать не будет. А ближе к вечеру через нас колонна пойдёт… ну, сам знаешь. Бери людей побольше, чтоб лишний водила был. У нас «бардак» подстрелили, заберёшь его. Тягач дам. А я тебя не обижу. Возьмёшь, сколько унесёшь.

– Добро, Петрович! Но смотри, я сильный. Я сейчас отключусь, а ты командиру блокпоста скажи, пусть прямо сейчас моему ротному звонит, заявку по технике делает. И пусть поуважительней. Наш толстяк это любит. Остальное беру на себя, – мужественным голосом отчеканил Пряник, раздувая вентилятором по всему лицу подогретый мощным организмом пот.

Через десять минут в каптёрку дежурного зашёл сам дежурный и уставшим от жары голосом промямлил:

– Пряник, давай к ротному. Сказал, чтоб «мухой»…