Расскажи мне, батя, про Афган!

– Слышь, дух! Золотой запас есть? – строго так спросил Кармана его непосредственный начальник Злой.

– Так мы ж вчера получку получили, Злой. На, что тут тратить? У меня так четыре рубля и остались… и мелочь ещё, – честно звякнул медяками в кармане Карман.

– Слышь, чудила с Нижнего Тагила, засунь себе свои четыре с мелочью… Твои старшие товарищи серьёзно и пока мирно интересуются, чем проставляться будешь? – улыбаясь двумя дырками в верхнем ряде зубов, спросил Шиша (рядовой Шишкин Василий).

– Я из Свердловс…

Кармазин обвёл всех интересующихся весёлым досугом печальным взглядом и нерешительно пожал плечами. И старшие товарищи поняли, что инициативы ждать от именинника не стоит. Но было поздно! Настрой – сегодня «вмазать» – прочно засел в отчаянных головах рядового и младшего командного состава второго отделения ремонтно-механического взвода автороты отдельной ОДШБР (отдельной десантно-штурмовой бригады, на всякий случай).

– Окончить приём пищи! Личному составу на выход! – срывающимся сопрано прогундосил дежурный по столовой прапор в белой тужурке, проходя быстрым шагом в сторону выхода из помещения солдатской столовой.

– Зае… твоя пища! Когда еда будет? – крикнул громким басом в пустую кружку, как в микрофон, Злой.

– Ремонтники! Сучары! Опять вы бузите… Вот доложу комбригу, будете у меня до дембеля помойные бачки таскать! – подпрыгивал мелкий ростом прапор, пытаясь угадать, кто захотел еды вместо пищи.

Полета молодых, смазанных сливочным маслом глоток, кто баритоном, кто тенором, заливались безудержным смехом, радуясь началу нового дня в календаре под названием «суббота». Какие помойные бачки, прапор? А кто будет чинить потёкшие радиаторы, менять раскуроченные минами мосты, наваривать заплаты на пробитую броню «бэтэров» и прочей, якобы бронированной техники? Эти парни не шли в атаки, не сидели в засадах, не прыгали с «вертушек» с высоты второго этажа с полной выкладкой, как ТЕ ДРУГИЕ. Они просто «пахали»! В три смены! Со слипающимися от хронического недосыпа глазами, с вечно разбитыми в кровь пальцами, локтями и коленками. С въевшимися в кожу, казалось, навсегда, машинным маслом и нагаром выхлопных газов. Они делали всё, что от них зависело, чтобы ТЕ ДРУГИЕ сохранили силы, были защищены по максимуму и остались живы. Вот так как-то!

После «приёма пищи», или как её там, в мастерские шли строем. В колонну по два. Молча. Все искали выход. «А я говорил, надо было бражку ставить. Ну и что, что воняет… Между бочек с соляркой поставили, хрен бы кто унюхал», – рационально думал Мартын. «Надо как-то в санчасть отпроситься. Там Санёк, земеля мой из ростовского детдома, санитаром. Шкалик шила точно нальёт. Нужно по пальцу молотком садануть, чтобы кровь хлестанула. Отпустят, куда денутся!» – убеждённо мыслил Шиша, рассматривая на ходу пальцы на левой руке. Выбирал, какой не так жалко.

– Пряник! – как бы про себя, но очень громко сказал командир отделения младший сержант Еремеев.

Раз-два, как по команде приставили ноги бойцы, остановившись, и почти синхронно повернулись налево. Фронтом к своему командиру.

– Точняк! Если Пряника в долю возьмём, он всё и организует, – облегчённо выпалил Мартын.

– Только нужно приглядывать за этой падлой. В разнос пойдёт, фиг остановишь, – вспоминая крайнее совместное с Пряником мероприятие, отозвался Шиша.

– Мартын, веди людей в мастерские, а я Пряника подожду. Он в столовке зацепился за чьё-то ухо, трындит, как всегда. И только так, пацаны, по рабочим местам и шёпотом, – предупредил всех на всякий случай Злой.

Сытый народ так же дружно развернулся направо. Ефрейтор Мартынов что-то буркнул себе под нос, и второе отделение ремонтников, пованивая соляркой, выхлопными газами и ещё чёрт знает чем, дружно, и почти в ногу, затопало в сторону ремонтных мастерских автороты. А Злой зашёл в тень раскидистого абрикоса, прислонился к шершавому стволу и закурил, наблюдая за выходящими из офицерской столовой. Пряник нужен был позарез.

Пряников и с чем его едят