Расскажи мне, батя, про Афган!

И так как-то всё это спокойно, по-домашнему прозвучало: «…борода до пупа… башку разнесли…» По доброму, что ли. Все как-то успокоились, заулыбались. Вот умеет человек доходчиво, без лишнего пафоса… Фу! Ну, не баба и не баба… И Слава Богу… или Аллаху!

– Шиша, ты за руль. Заводи, отчаливаем, – крикнул Злой, продолжая протяжно икать и пить воду из рукомойника, сваренного из перевёрнутого ведра.

– Товарищ старший лейтенант, надо бы за мозги и волосню добавить. Тут спирта на протирку забрызганных контактов, знаете… – завёл свою нудную шарманку Пряник.

– Не понял. Такса что ли поменялась? Петрович, а сколько ты этила из нашего НЗ выделил? – рявкнул старлей, неловко дёрнув бритвой.

– Так я ж… Щаз! Титаренко, пулей неси из моего блиндажа пластиковую банку и два ящика! Под кроватью там…

– Товарищ старший прапорщик, а тут три ящика! Какие? – прокричал из блиндажа Титаренко.

– Дурак ты, Титаренко и не лечишься! Шо б тебе повылазило, карась безмозглый! Тащи уже три! – в сердцах сплюнул себе на кроссовок Петрович.

Через пять минут пластиковая двухлитровая банка со спиртом для протирки контактов была заложена за спинку сидения тягача, а три ящика: американская говяжья тушёнка «Buffalo», молоко сгущённое Гомельского молочного комбината и шоколад швейцарской фирмы <«Hatherwood», были аккуратно сложены в кузове. На прощанье старлей, наклеивая кусок газеты «Красная Звезда» на порезанное ухо, сказал:

– Через час – полтора на базу через нас пройдёт колонна. Не простая. Проверяющих из Кабула какого-то хрена несёт. Думаю, вчерашний дозор духов тут неспроста маячил. По сторонам смотрите, пацаны.

– Понятно. Вы нашему ротному скажите, что мы уже в пути, – пожимая руку начальнику блокпоста, ответил Пряник.

– Рация в БРДМ – рабочая, если что, – махнул рукой Петрович.

– Ага, вот сам туда и лезь, если что, – почему-то весело крикнул Шиша, выжимая сцепление.

Уже стоя в кузове тягача, Пряник сложил рупором свои ладони, похожие на небольшие совковые лопаты, и под общий хохот крикнул:

– Товарищ старшлейнант, скажите своему барбосу, чтобы спирт больше в пластик не наливал. Спирт потом химией воняет, вкус меняется и теряет свои протирочные свойства.

После перегазовочки ЗИЛок мягко тронулся, слегка вибрируя кузовом. Звякнула штанга жёсткой сцепки, и маленькая колонна из двух неразлучных машин тронулась в обратный путь. Времени впереди было море. У Пряника на китайских электронных часах с музыкой показывало 14–15. В кабине ЗИЛка сидели Шиша с Мартыном, а Пряник, Злой и Карман устроились в кузове на ящиках с дефицитом.

За ВДВ и юбилей

ЗИЛок тянул «бардак» исправно. Не быстро, правда. Пробовали увеличить скорость, но БРДМ на сцепке начинал рыскать, раскачивая тягач, сбивая с курса и поднимая с обочин тучи пыли. Тогда Пряник вставал, грюкал по кабине прикладом «калаша» и Шиша, матерясь, дисциплинированно сбавлял скорость. Гнать смысла не было, до 16–00 успевали. Неожиданно раздался резкий сигнал клаксона тягача. Злой перевалился через борт, но после увиденного впереди по курсу, ничего спрашивать не стал. Им на встречу надвигался густой столб пыли. А так как бинокля ни у кого не было, пришлось всматриваться. Лучшим зрение оказалось у Кармана.

– Первым УАЗик идёт, а за ним, кажись, «бэтэр» или БМПешка, – крикнул он, всматриваясь вперёд и прикрываясь от солнца панамой.

Шиша на всякий случай сбавил ход и поджался к правой обочине. Вскоре все могли чётко различить приближающиеся машины. Это действительно был открытый УАЗ с пятью бойцами и метрах в тридцати от него «бежал» БТР с десантниками на броне. Подъехав ближе, УАЗ остановился, из него выпрыгнул сержант и побежал на встречу, приближающемуся тягачу. Шиша резко тормознул, ехидно улыбаясь, глядя, как пыльная волна накрыла бедного сержанта с головой. Тот, матерясь, быстро выскочил из зоны поражения и под хохот своих и чужих крикнул в сторону кабины:

– Старшего к командиру!

– Наш командир в будке сидит, чай пьёт! – заржал Шиша, цвыркнув слюной в окно двери через дырки недостающих зубов в верхней челюсти.

– Шиша, не гундось, – вяло попросил разомлевший на жаре Злой и молча посмотрел в сторону Пряника, мол, «старший, давай…»

Пряник спрыгнул на дорогу и быстро подошёл к пассажиру рядом с водителем. Он сразу его узнал. Это был командир разведроты капитан Игнатенко. Взбивая берцами придорожную пыль, как миксер вермут с водкой в коктейль-баре, Пряник красиво сделал последние три шага, вздёрнул правую руку к панаме и заголосил:

– Товарищ капитан, прапорщик Пряников! Вверенное мне подразделение, в колич…

– Хорош орать на меня, Пряник! – перебил его капитан, – давно так телепаетесь?

– Минут сорок, товарищ капитан.

– Ничего подозрительного не видели по пути следования? – глядя перед собой спросил Игнатенко.

– Подозрительного? А надо было… вроде… Никак нет, товарищ капитан, – растерялся прапор.