Расскажи мне, батя, про Афган!

– Вернуться нам нужно к 16–00. Вернёмся позже – самоволка. Ротный всех порвёт, как тузик грелку. Сейчас 10–45, времени в обрез. Мартын и Злой в отсеке, остальные на броне. После выезда за КП базы, оружие к бою, вести наблюдение по секторам. По коням! – бодренько так скомандовал Пряник и побежал лёгкой трусцой к невысокому строению с одной гигантской буквой «М» на фасаде.

– Ссытся наш маршал! – заржал Шиша.

– Боюсь, причина покрупнее будет, – улыбнулся Злой, усаживаясь на тесное командирское место в БМД.

Движок «будки» прогрелся быстро, набрал нужные обороты, и боевая машина десанта постепенно увеличивая скорость, уверенно раскатывала по дороге огромные шары «перекати поле». Мартын сначала внимательно пялился на свои приборы на щетке управления. Но все эти тахометры, манометры и вольтметры послушно показывали то, что нужно, и довольный механик, натянув на пол лица очки, высунул голову в люк и подставил лицо горячему встречному потоку. Дорога для многих была знакомой. Сколько раз по ней приходилось свозить в боксы мастерских покорёженное, но ещё «живое» железо. Попадалось и «мертвое». Т-72 стоял на обочине с раскуроченным моторным отсеком. Чёрный, как демон… С башней сдвинутой на бок и воткнутым в землю гнутым стволом. После такого не выживают. А вот покорёженная огнём кабина ГАЗ-66… сожжённый кузов, стоящий на деформированных огнём дисках, опутанных проволокой сгоревших шин. «Урал» – бензовоз… после взрыва огромной бочки, в радиусе полета метров, ничего живого.

– По секторам! – орал Пряник после каждого «железного трупа», толкая и так ощетинившихся парней.

Через вёрст двадцать Злой, поджав ларингофон к гортани, крикнул:

– Мартын, стопорни. Перекурим спокойно. Движок не вырубай.

Машина замедлила ход, съехала на обочину и остановилась. Пару минут сидели с закрытыми глазами и ртами. Ждали, когда осядет рыжая пыль. Пряник наклонился к Злому и кивнул, мол, чего встали? Злой прислонил два пальца к губам, мол, давай курнём без пыли.

– Нормально идём. В графике, – солидно сказал Пряник, прикуривая болгарскую сигарету «Родопи».

– Ни фига, Пряник! Угости благородной! – подкатился Шиша.

– Последняя, – с некоторым удовольствием произнёс прапор, на глазах у наглеца комкая пустую пачку.

Неожиданно откуда-то сверху из-за горы послышался сначала негромкий, а через пару минут оглушительный грохот двигателя «вертушки». МИ-8, на бреющем, пронёсся над ними, срывая с голов панамы и закручивая рыжие смерчи дорожной пыли. Пролетев по инерции с полкилометра «вертушка» развернулась, набрала высоту и подлетела к перегонщикам. На борту была ясно различима цифра «22». Пацаны помахали летунам панамами, показав, что у них всё в порядке, и борт, лихо задрав хвостовой винт, понёсся дальше.

– Патрульный. Подвески заряжены по полной. Видали? Дежурный облёт, – авторитетно объяснил всем Пряник.

А Злой, показав кулак уже открывшему было рот Шише, крикнул:

– По местам стоять, с якоря сниматься!

Ровно через двадцать минут их БМД встретил дозор блокпоста и парни показали Мартыну, как красиво доехать, чтобы не напороться на сюрприз и нечаянно не взлететь на своей же мине. Пряника встречали, как родного. Начальник блокпоста видно давно знал прапорщика, поэтому особо не церемонился.

– Вот всегда говорил – поручи дело Пряникову – землю жрать будет, а ВДВ не опозорит! Спасибо тебе за «будку». Лишнего ствола на войне не бывает. Может, ко мне? А, Пряник? Мне такие орлы нужны. Ты только скажи, а я уже знаю на какие кнопки нажать, – подмигивая рядом стоящему Петровичу, рассыпался в комплиментах коренастый старлей.

– Да я, тыщ старшлейнант, привык уже… вы ж знаете, мы своих не бросаем, – мямлил, ковыряя пыльным берцем землю, Пряник.

– Ну да, ну да. Тогда занимайся тут с Петровичем. Кстати, ребят твоих можем чаем напоить. Со сгущёнкой. Петрович, объясни Николаю ситуёвину.

Парней повели в блиндаж чаи гонять, а Петрович взял Пряника под локоток и повёл в сторону навеса закрытого маскировочной сеткой. Под навесом стоял «бардак». В смысле бронированная разведывательно-дозорная машина. БРДМ, короче. Через весь левый борт ровно, как под линеечку, проходила цепочка отверстий от попадания крупнокалиберного пулемёта. Пряник насчитал их ровно пять. Причём первая была как раз в районе места водителя, а последние две продырявили моторный отсек, о чём говорила чёрная от масла земля под левым задним колесом машины. В остальном к внешнему виду не подкопаться. Даже вымыли, черти.

– Коля, «бардак» не на ходу. Но я тебе даю свой тягач – ЗИЛ-133-ий. Сажаем этого малыша на жёсткую сцепку и полный вперёд. Со сроками ремонта не тороплю, и тягач у тебя останется, пока ремонт не закончишь. В кузове у ЗИЛка две бочки солярки. Всё списано, – лил и лил на голову ошалевшего от щедрости Пряника «малиновое варенье» Петрович.

– А магарыч? – вдруг, вспомнил Пряник, ещё не веря своему счастью.

– Обижаете, товарищ прапорщик. Три литра чистейшего за спинкой сидения в ЗИЛке, – давно ожидая вопрос, ответил Петрович.