Расскажи мне, батя, про Афган!

Засуетились технари блокпоста. С полуоборота завёлся двигатель тягача и ЗИЛок начал медленно сдавать назад к «трупику» БРДМ, на который уже закрепили штангу жёсткой сцепки. Злой смотрел на всю эту суету со стороны, макая сухарик в кружку чая с четырьмя ложками сгущёнки. Что-то настораживало. Прямо театр юного зрителя какой-то. И с ними, как с детишками. Чаёк, сгущёнка… Что-то сладко очень! Он сунул последний кусок сухаря за щёку и вот так с набитым ртом полез через боковой люк внутрь неживой машины.

Уже через пять секунд он буквально вывалился на карачках из люка на землю, безудержно блюя налево и направо кусками не дожёванного сухаря и тягучей жидкостью совсем не благородного цвета. Потом, подняв вверх грязную и липкую физиономию, судорожно содрогнувшись всем корпусом, Злой хрипло, с подвыванием заорал:

– Пряник! Бляяяяяя!!!

Как-то сразу закончилась суета вокруг техники. Местные бойцы, прыская в кулаки, «рассосались» по штатным местам. А к Злому подбежал весь из себя озабоченный Пряник и степенно подошёл, глядя куда-то в сторону, Петрович.

– Посмотри… там…, – показал пальцем на открытый люк «бардака» Злой, бледнея лицом и постоянно икая.

Из открытого люка потянуло чем-то таким, отчего появлялась резь в глазах, клинило мертвой хваткой носоглотку и всё, что до этого не успело перевариться в желудке, стремительно запросилось наружу. Но Пряник был не простым прапорщиком, поэтому в «атаку» первым не бросился. Он нашёл глазами Мартына и, натянуто улыбаясь, чтобы не вспугнуть, жестом подозвал к себе.

– Одень свои очки, Мартын, рот и нос тряпкой замотай и слазь, посмотри, что там такого страшного, – напутствовал он ефрейтора Мартынова.

Вовка молча кивнул, на всякий случай одел на голову шлем, смачно плюнул на стёкла окуляров очков и растёр серо-чёрной тряпкой из кармана комбинезона. Потом натянул очки, плотно прижав их к лицу, а на нос и рот повязал всё ту же универсальную тряпицу. Затем повернулся, обвёл всех как бы прощальным взглядом, зачем-то отдал честь Прянику и полез в люк «бардака». Все замерли, только слышно было, как из Зверя иногда толчками громко выходил воздух. Икал и пукал человек. Через какое-то время Пряник, испугавшись, что Мартын там и остался, бросился к люку. Но из него медленно, как австралийский ленивец, на четвереньках выполз ефрейтор. По инерции он ещё метров пять так полз, пока не упёрся шлемом в колени Пряника.

– Что там, Вован? Не молчи, гад! – орал ему в лицо прапорщик, судорожно сдирая с головы Мартына шлем, очки и тряпку.

Неожиданно Мартын сел, протяжно высморкался в сторону, харкнул чем-то зелёным и практически спокойным голосом доложил начальнику:

– На месте водилы кровища везде. На сидушке, приборном щитке и на полу. Много кровищи. Запеклась, как смола, только красная. А на месте левого наблюдающего мозги по перегородкам наляпаны и тоже крови много. И волосы прилипшие… Длинные такие, чёрные волосы. Наверное, бабу замочили… А тут ещё жара. Всё задраено. Крематорий в натуре… Как в пирамиде Хеопса, короче…

– Какую бабу? Какую бабу, Мартын? Какие «хеопсы»? Откуда… Ты чего, Вован? – орал, вращая глазами перепуганный Пряник, незаметно крестясь.

– Какую…какую… Бабу с чёрными кучерявыми волосами, – пытался объяснить прапору Мартын, – я ж говорю… жара. Кислорода нет! Камера газовая там… Освенцим…

– Я не понял, Петрович! Я ж тебе русским по белому сказал – объясни ситуёвину пацанам, – заорал, услышав весь этот бред, подошедший старлей с бритвой в руке и с намыленной головой.

– Да думал так быстрей и проще, командир. Потом бы позвонили, а я б всё объяснил. Вот кто его, засранца, туда лезть заставлял? Вот увидишь, сейчас начнётся истерия, – начал оправдываться старший прапорщик.

– Ябыёбы… Вот всё так у тебя, Петрович! Знаю я тебя старпёра! Экономист хренов! Сэкономить, небось, хотел. А? Ладно, слушайте сюда, нежные вы мои! Вчера наш передвижной дозор на «бардаке» напоролся на отряд духов. Всех душар положили, а одного контуженного живым взяли. Командиром у них был. Думали на базу особистам передать. Но не успели, на засаду напоролись. Духа этого на место левого наблюдающего связанным посадили, а боец на броне сидел. Короче, бойца с брони снайпер снял, в плечо ранение. А сам «бардак» под ДШК попал, бронебойными исковыряли. Водителя здорово зацепило, не знаем до сих пор, довезли живым до санбата или помер по дороге. Хорошо, рацию не разбили и сержант успел помощь запросить. Пока мы до них допёрли, «вертуха» успела подлететь и духов с неба гасила. Вот такие дела, парни. А за кровушку и «ум» на перегородках извиняйте, не успели прибраться… компенсация у Петровича.

– А что за баба? – ошалелым голосом спросил Шиша.

– Какая баба? Ах, ты… Да то духа волосня! С бороды! Борода до пупа была. Они ему башку бронебойно-осколочным разнесли, – улыбнулся старлей, продолжая на ощупь скрести бритвой по лысой голове.