Рассказы о жизни. Книга первая

«Где же справедливость, товарищи? — говорилось в этом обращении. — Хозяин, весь век ничего не делающий, живет припеваючи, а мы, рабочие, руками своими создающие все в мире, вечно голодаем, вечно живем хуже скотов. Так дальше жить нельзя! Нужно искать справедливость! Но где? У наших хозяев? Нет! У них мы ничего не найдем! Они живут только путем несправедливости, неправды, путем объегоривания нашего брата рабочего. Справедливость мы должны искать в нас самих. В организации и борьбе мы будем черпать новые силы для улучшения нашего быта… Помните, товарищи, в единении наша сила»[107].

Члены профобщества рабочих-металлистов городских мастерских тесно примыкали к профсоюзной организации паровозостроительного завода Гартмана. Эта организация и направила меня в качестве своего делегата в феврале 1907 года в Москву, на первую конференцию профессиональных союзов рабочих по металлу. Я рассказал там о работе луганских рабочих-металлистов и о нашем Совете рабочих депутатов.

Мое сообщение включили в протокол конференции, но по конспиративным соображениям моя фамилия была опущена[108].

НАШИ СИЛЫ РАСТУТ

Вторая половина 1906 года в Луганске ознаменовалась новыми массовыми выступлениями рабочих против самодержавного строя. Несмотря на то что после поражения Декабрьского вооруженного восстания в Москве революция во многих районах страны пошла на убыль, в Луганске продолжался процесс восходящего развития революционной борьбы. Совет приобретал все большее влияние.

Членам Луганского большевистского партийного комитета приходилось напрягать все силы для объединения клокочущей революционной энергии рабочих и всех трудящихся и направления ее в единое русло организованных действий. Это было нелегко, потому что многие рабочие, особенно молодые, обзаведясь оружием, пытались действовать в одиночку или небольшими группами. Некоторые особенно горячие головы сбивались на явно анархистские методы борьбы, прибегали к террористическим актам, совершали бесчинства и ограбления. Мы терпеливо разъясняли недопустимость подобных действий, а у отдельных членов боевой дружины, позоривших рабочую честь, изымали оружие и исключали их из боевых десяток. Эти крутые меры вызывали недовольство, и кое-кто переметнулся к эсерам и анархистам.

Однако, несмотря на это, Луганскому комитету партии удалось сплотить вокруг себя здоровые силы. Именно в эти дни мы сумели значительно расширить ряды партийных организаций паровозостроительного, патронного и других заводов, привлечь наиболее стойкую часть молодого пополнения, вступившего в партию в 1905—1906 годах, к активной революционной деятельности. Большой опыт организаторской и политической работы в массах в то время приобрели наши активисты Г. К. Иванов, А. В. Медведев, Д. П. Осипенко, А. И. Руденко, И. И. Шмыров и многие другие. В дальнейшем часть из них вошла в руководящее ядро партийной организации.

Авторитет Луганского большевистского партийного комитета чувствовался во всем. Это не могло не тревожить местные власти. Они пытались всячески скомпрометировать руководителей большевистского комитета в глазах населения, осуществить против них в рамках закона жестокие репрессии. Но мы соблюдали все меры предосторожности, чтобы не дать нашим классовым врагам повода для осуществления их коварных замыслов.

Меня, в частности, обвиняли не только в «незаконных действиях» во время июльской забастовки, сопротивлении полиции, но и в совершении уголовного преступления — покушении на жизнь полицейского. Это была явная ложь, поскольку мы, рабочие, проводили мирный митинг, а на нас налетела вооруженная полиция и открыла по забастовщикам ружейный и револьверный огонь. Один из полицейских тогда был действительно ранен, но скорее всего самими же полицейскими, так как никто из рабочих не имел при себе оружия. Готовя митинг, мы предупредили наших людей, чтобы никто не брал оружия и своими неосторожными действиями не дал полиции и жандармам повода для вооруженной провокации.

Правда была на нашей стороне. Но царский суд мог в любой день начать слушание моего дела и вынести любой угодный властям приговор. Все чаще мы получали от наших доброжелателей сигналы о том, что выездная сессия Харьковской судебной палаты готовится к выезду в Луганск для разбора моего и моих товарищей «уголовного» дела. Мы знали, что за этим последует. Почти ежедневно мне приходилось менять места ночевок, поменьше оставаться одному. С помощью товарищей это удавалось.