Рассвет закату вопреки

Прав Рик, снова прав, и я снова затеяла лютую глупость.

– Всё напрасно? – рвано выдохнув, я открыла глаза, всё ещё чувствуя себя безнадёжно и отчаянно утонувшей.

– Отпусти их, – сухие губы коснулись виска. – Попробуй.

– Здесь Ася? – звук голоса Гесса вдруг прозвучал совсем близко.

– Надеюсь, что нет, – Рик дрогнул и яркая вспышка живой, острой боли по мне полоснула, как будто бы острым ножом. – Но… ты же всё видел. Исключать ничего не могу.

Ася. А я ведь заметила в том море тьмы человеческого сознания одну мягкую искру. Как будто тень некоего… Узнавания?

– Солнышко, что ты…

Отодвинув свою боль и страхи, я снова нырнула. И больше уже ничего не услышала.

Где ты, та что любила его?

Ровно также, как я. Или иначе. Кто знает, сколько у женской любви разных лиц? Помнишь ли ты его губы? А руки? Дыхание в унисон, грозовой цвет его глаз, его силу и все его слабости? Где ты, та женщина, которую он так и не смог отпустить? Прийди. Расскажи мне, зачем ты до сих пор ещё снишься моему капитану.

И она отозвалась. Я остро ощутила прикосновение её сознания. В нём больше не было чувств, только мысли о боли и смерти.

– Ты звала его?

Словно порывом холодного ветра ответила.

– Зачем. Я его не отдам, понимаешь?

Молчание. И я вдруг поняла. Рик давно ей не нужен. Смерть для них всех есть свобода. Потянулась, словно ладонью коснувшись невидимого лица. И в ту же секунду чужое сознание подарило мне воспоминания. Словно яркие кадры из фильма. Смущающийся курсант, нервно жующий губу и ребром жёсткой ладони сдирающий переносицу. Его первый полёт. Его злая начальница отправляет мальчишку в эпицентр урагана.

Первое прикосновение. Море сомнений. Первый их поцелуй. Рик отворачивается и выходит. Злые женские слёзы. Решимость, упорство. Он всего лишь мальчишка, который уже очень скоро станет взрослым и сильным мужчиной.

Приглушённый свет в крошечной корабельной каюте, тень обнажённой женской фигуры на светлой стене. Рик лежит на узкой койке, закинув руку за голову, смотрит. Молча. Не двигаясь и не отрывая темнеющий взгляд.

– Нет! – я мысленно ей закричала. – Не хочу это видеть. Прошу, уходи. Я тебя отпускаю!

Разве так убивают? А как? Тьма вокруг меня затаилась, словно бы зная ответ. Ничего больше не происходило. Я в этой трясине застряла, и с каждой минутой отчаивалась всё больше, как путник, по колено увязший в смертельно опасном болоте.

Ничего не получилось. Я не волшебница…

“Думай, Солнышко, думай!” Хороший совет. Прозвучавший на грани сознания, он заставил меня хоть немного собраться. И трезво подумать. Включай мозги, Нэс.

Что здесь происходит? С момента вживления Зеро и нашего с ним единения мир ментальных ощущений всегда сиял многоцветными лентами. Я развязывала запутанные узлы, неумело соединяла обрывы, исцеляя “и тело и душу”. Резала и сворачивала в клубок, заставляя уснуть.

Ничего подобного в лаборатории не было. Мысленно прикоснулась к плотной субстанции, меня окружающей и содрогнулась. Поняла вдруг, ощутила. Все живые, разумные существа, физически излучают энергию. Даже будучи заперты в теле ядроида. В колбах замкнуты потребители. Ментальные чёрные дыры.

И в этом нет их вины. Гвел сделал из них безупречных во всех отношениях паразитов, изящно решив вопрос пересадки сознания. Жестоко, чудовищно, безупречно. Как их отпустить? Попробуй я с ними работать – сожрут. Чувство самосохранения громко твердило: беги!

Когда я его слушала? Вытащить первую чёрную ленту у меня как-то само по себе получилось. Мысленно прочно закрылась, не позволяя ей слизывать даже капельки позитивных энергий, вытащила из висевшего над головой аспидно-мрачного марева его длинный хвост, размахнулась и бросила в лужу разлитого рядом сознания.

Жадно припав к черноте, лента словно огромным насосом его осушила. Секундная пауза, яркая вспышка и она растворилась. Словно вздох облегчения дунул в лицо. Неужели у нас получилось?

Так просто… Уничтожали друг друга они без малейшего сожаления. О чём это я? Всего лишь освобождали. Мне оставалась простая работа. Я стала для них проводником. Отрешённо старалась не думать над происходящим. Просто вытаскивала очередной чёрный конец и бросала, запретив себе думать о смерти. Уборка. Расчистка. Они очень давно были расчеловечены. И нельзя допустить продолжения столь чудовищного эксперимента…

Последняя лента обвила запястье и перед моими глазами вдруг ярким пятном возникло воспоминание. Родик. Мальчик просто хотел быть красивым и сильным. Меня ненавидел, завидовал Гессу. Боялся Горыныча.

Верил первому встречному, обещающему исполнение самых смелых желаний. Какой глупый ребёнок. Предательство, боль. Сожаление. Освобождение. Прощай, Родик. Всё уже точно закончилось. Больше не будь…

– Вот ведь… шервова задница.

Голос Рика прямо над головой заставил меня резко вздрогнуть. Открыла глаза и себя обнаружила в крепких объятиях… Гесса. Оглянулась. Вокруг царил мрак и хаос.

Помещение лаборатории выглядело так, как будто бы всё это время здесь шёл сокрушительный бой. Разбитые вдребезги стеллажи прямо в центре огромного подземелья сложены в кучу.