Рассвет закату вопреки

Планета Зигейна (b Малиста) двойная звездная система Малиста, (HD 188015), Созвездие Лисички (Vulpecula) Главная резиденция королевы.

– Да как ты посмел?! – звуки высокого мужского голоса отражались от сводчатых потолков семейного зала резиденции королевы.

И множились, маленькими молоточками рассыпая удары по темечку. Все-таки, в его возрасте, такие постельные подвиги очень верно приводят к мигрени.

“Ел, ел, ел…”

Министр усмехнулся, нарочито-внимательно разглядывая свою обувь. Короткие мягкие сапоги были сшиты из шервовой кожи. Эти твари давно получили заслуженный титул самых вредных существ во вселенной, но их темно-серые шукры отличались невиданной прочностью. Хорошие сапоги, просто даже отличные. Вовсе не зря он за них выложил восемь империалов.

– Ты ничтожество, недостойное своей должности, самозванец, позер и бездарность! – первый муж королевы не унимался. – Ты позор всей семьи! – Гвэл настолько увлекся процессом, что о тонкостях социально-семейных отношений в столице Империи Деуса совершенно забыл.

– У меня нет семьи, тео Гвэл.

Вид любимых сапог неумолимо утрачивал всю свою прелесть.

Перед Шакари стоял сложный выбор. Предложение королевы оставалось в силе, а брак на Зигейне всегда заключался на удивление просто. Теперь ему было достаточно всего лишь назваться супругом.

Но хочет ли этого он?

– Ты ничтожен настолько, что даже семья от тебя отказалась? – взвизгнул первый муж королевы, напрочь проигнорировав толстый намек.

Он лежал, развалившись на мягком диване, обтянутом мехом какого-то дивного зверя. Натуральным, конечно, зигейнцы любили подчеркивать свою слабость ко всему натуральному. И возможности потакать этой слабости. Подлокотники серебрились льдисто-белыми искорками длинных шерстинок, и на фоне этой сверкающей красоты выглядел Гвэл откровенно паршиво.

Агата личным распоряжением запретила укладывать его в капсулу регенерации, сославшись на крайне тяжелую политическую ситуацию. И незначительность травм второго лица королевства. Второе лицо, лежа на драгоценном диване наливалось всеми оттенками синевы, от глубокого фиолетового до полупрозрачно-сиреневого. И опухало. Гвэл был похож на одно из чудовищных порождений далеких миров. Оно называлось слоном, министр видел такое в имперской энциклопедии.

Премьеру Шакари серьезная мина на мрачном лице стоила невероятных усилий. Он губу прикусил от усердия. Но при взгляде на Гвэла улыбка предательски выползала на твердые губы министра сама.

– Я родился три тысячи семьдесят первым сыном ныне покойного Императора.

Никакого кровного отношения к Императору этот сын не имел. Так всегда утверждали имперцы. Хотя… слухи ходили весьма вдохновляющие. Но если отставить в сторону всю непроверенную информацию, но факт этот был общеизвестен. Все дети, рожденные в репродукторе Деуса записывались, как прямые потомки великого Императора. Чисто теоретически все они имели права на престол. Из всего этого яркого и талантливого, на удивление разнообразного множества “детей Императора” и выбирались прямые наследники и самые значимые фигуры на политической арене Империи. И все это знали, конечно.

Все, но не Гвэл.

Он завис. Сидел, глупо хлопая покрасневшими глазами и пытался вдохнуть, судорожно хватая воздух тонкими и бледными губами.

– Моя семья, – сладострастно его добивая, тоном мягким и нежным добавил Шакари – Императорский дом. И вам, тео Гвэл, это прекрасно известно, ведь мое личное дело лежит в канцелярии. Никаких непростительных личных секретов от королевы.

– Как ты смеешь?! – все еще не осознав непоправимости произошедшего взвизгнул несчастный ушибленный первый супруг. – Так ко мне обращаться имеет право лишь…

– Ваша госпожа, сиятельная королева Агата, правительница мира Зигейна, и я, галцог Шакари Гулайн, второй ее верный супруг.

“Пока еще только второй,” – добавил он мысленно, наслаждаясь произведенным эффектом. Оно того стоило, несомненно. И даже наползающее ощущение воображаемого стального ошейника, плотно обхватывающего шею министра, не испортило удовольствия. Долгие, долгие годы первый супруг королевы ощущал себя чем-то незыблемым. Главным. Все его научные изыскания были посвящены главной цели: абсолютная вечность и постоянство. Молодость, бесконечная жизнь, власть и роскошь. Он, никому не известный мальчишка из рыболовецкой деревни, пропитанной запахом тины, засыпанной серым песком. Сирота и подкидыш с окраины мира, достигший поистине небывалых вершин.

Шакари вдруг вынырнул, как жуткий демон из древних легенд, разрушив гладкое и вполне ощутимое благополучие Велиглэна Маурского. Неожиданно и вероломно.

Да как он посмел?