Рассвет закату вопреки

Когда маме вдруг приходила в голову очередная идея по благоустройству семьи, лестница-стул выдвигался из темного угла, отряхивался от невидимой и несуществующей пыли и отправлялся в свой путь. Реализации маминых гениальных следовали за ним следом как хвост искр за сигнальной ракетой. Увесистая гирлянда крохотных колокольчиков на проходе в гостиную, яростным звоном встречающая всех гостей, устрашающего размера и вида венок из искусственных мрачно-зеленых растений, украшенный гладкими красными ягодами, судя по виду и цвету – стеклянными. Роспись на стеклах светильников. Новая штора на узком окошке родительской спальни. Там же зеркало на потолке. Только теперь взрослый и умудренный невзгодами жизни Аверин вдруг понял – зачем. И смутился. Подобные мысли им тогда в голову не приходили.

Маме не было скучно нигде и никогда. Долгое время она была единственной женщиной в беспокойном семействе Авериных и справлялась со всеми мужчинами без особых проблем. А когда после их с братом отъезда родители взяли вдруг и родили себе долгожданную дочь, сыновья даже не удивились.

Так странно… В разговорах с женой Макар никогда не упоминал свою семью, Антона, Марусю, родителей, дом на Земле.

Почему?

В сравнении с ее безумным семейством Аверины были практически безупречны. Может, все дело в этом? Ему не хотелось огорчать эту хрупкую девочку собственным благополучием? Глупость какая. Стоит признать, что подобные размышления у Макара никогда не выглядели логично.

– Резиденция расположена странно… – голос Гесса он воспринимал сейчас самым краем сознания.

Как шум ветра за стенами нового здания. Интересно, как бабочка там машет крыльями? В космосе забываешь о том что погода существует. Такие глупые вещи как дождь или снег, знойный ветер или метель остаются там где-то. В другой жизни.

Они с адмиралом тоже смотрели на карту и что-то оживленно обсуждали. Тихо, как будто боясь разбудить капитана. А он и не спал.

Ожидание затянулось, за это время вся мебель в посольстве окончательно приняла некий законченный вид, и само здание своим очертанием уже не напоминало подвявшее зимнее яблоко.

– Относительно города? – шепотом переспросил адмирал. – Это как раз вполне логично. Смотри, с трех сторон резиденцию прикрывает река, делающая именно в этом месте крутой изгиб. Скорее всего – рукотворный.

С севера – лес. Судя по карте, этот массив простирается до побережья.

– Лес, полный страшных опасностей, ядовитых тварей всех видов и размеров? – подал голос Аверин. – Или там просто парк?

– Посмотрим, – сосредоточенный Гесс быстро пальцами вывел что-то в своем видере и на галоэкране возник длинный список всей живности континента.

– Ты что, с ними лично знаком? – усмехнулся Макар. – Какие чудесные лица…

Не заметив подколки, Гесс молча кивнул.

– Ничего ядовитого… – в голосе профи прозвучала практически боль. – И интересного – тоже. Обычная в общем картина. Типичная для миров, проводивших ставшую модной когда-то зачистку. Уже и не вспомню, кто начал оказывать эту «услугу» мирам, но пока Деус не прекратил волну чисток законодательно, пригрозив увесистой дубиной космофлота, пострадали очень многие экосистемы планет. Все, как обычно. Жестокая дикость и варварство.

Мысленно Макар с не был согласен с биологом. Это же прелесть какая: жить на планете, где нет крупных хищников, паразитов, и всей прочей дряни, портящей жизнь современному человеку.

Но капитан и инспектор Аверин должен оправдывать это высокое звание. Согласно канонам имперской политики все подобные манипуляции с флорой и фауной – варварство и жестокость. Но старость он все равно предпочтет провести на «зачищенной», абсолютно пустынной планете. Бабочки и Горыныч – абсолютный предел его экотерпимости.

– Ысы хоть есть? – голосом полным сочувствия он спросил.

– Нет! – горестно Гесс ответил, вызвав усмешку старого адмирала.

Тот потешался открыто. Есть свои плюсы в его положении.

– Ужасно. Где бы Нэрис не находилась, от местной флоры и фауны ее не придется спасать героически, – облегченно заметил Мака и прислушался.

Тихий шелест крыльев.

Подскочил, взглядом вперившись в темноту купола над головами. Протянул руку, словно надеясь поймать невидимку и…

На ладонь к нему села бабочка. Брюшком прижалась к шершавой мозолистой коже и замерла.

– Замри и попробуй услышать послание, – очень некстати шепнул ему Гесс.

Или напротив – весьма своевременно? Ничего Мак не слышал. Только теплое шевеление на ладони и вибрацию. Всего тела, его крупно трясло, как на стенде космической подготовки. Ни к черту нервы. Надо будет попросить Петровну выписать успокоительный чип. Чертова бабочка, почему она не разговаривает, почему просто не скажет: «Шлепайте строго на север, в пяти километрах отсюда стоит замок хрустальный, там гроб…» Тьфу.