Рассвет закату вопреки

Нэрис вдруг поняла, почему ее брат столько лет просидел в горной деревушке, отрезанной от цивилизации. И почему он не принял заманчивого предложения капитана тоже стало понятно. В той ужасной аварии ему повредило не только конечности, наверняка. Больше пятидесяти процентов? Конечно! Создатель, вся полная тайн и загадок картина происходившего с ними в последние месяцы, стремительно складывалась в стройный пазл. От осознания этого Нэрис вдруг пошатнулась. Родные и крепкие руки тут же ее поддержали. Макар за ней чутко следил, ее капитан снова был рядом.

Шакари вышел в трубу коридора, и перед ним тихо раздвинулись стены, освобождая проход в большой, многоступенчатый зал.

В отверстиях стен тихо шуршали лопасти принудительной вентиляции.

Повсюду стояли прозрачные стеллажи, упирающиеся в низкий свод светящегося потолочного купола. На сияющих полках стояли огромные прозрачные цилиндры, наполненные фосфоресцирующей жидкостью. В них медленно плавали эмбрионы. Самых разных видов, размеров, и форм. Многообразие, поражающее воображение. – Перед вами первая лаборатория, – Премьер был спокоен, Нэрис видела это и чувствовала. – Комплекс, занимающийся изучением проблемы клонирования и пересадки сознания в организмы животных.

– Мозга, вы хотели сказать? – Гесс вдруг громко спросил, явно нервничая.

– Сознания. Мозг – лишь хранитель и преобразователь полученной информации. Процессор, если хотите, и если вам так привычнее думать. А вот сознание… Сложная невероятно материя. То немногое, что нам досталось от протоцивилизации, погибшей миллиарды лет назад. Аргумент, заставивший различные формы живого идти по четкому вектору единой для всех эволюции, становясь человеком разумным. Во всех уголках необъятной Вселенной разумные существа одинаковы, и это странно, не правда ли?

– Это все лишь гипотеза, – Гесс, по праву происхождения шедший сразу же за Премьером повел плечом нетерпеливо. – Мы не в лектории, уважаемый, Шакари. Все это впечатляет, конечно, но рассказать нам историю о сотворении древними Мира можно было и чуть ближе к поверхности, вы не находите?

Они быстро пересекли главный зал, за собой оставляя хитросплетение коридоров между стеллажей лаборатории. Премьер подошел к очередной гладкой стене, росчерком пальца нарисовал на искрящейся белой поверхности треугольник и стена с тихим свистом раздвинулась.

– Почему здесь так пусто? – вдруг Нэрис спросила. – Ни души, ни ядроида. Тишина.

– Я отключил всю работу в лабораториях, – через плечо на нее оглянулся Шакари, – как раз этим был занят, когда пришлось прерваться на… – быстрый взгляд в сторону капитана и тихое: – неотложное дело.

– А как давно галцог Маурский стал куклой? – Аверин поймал этот взгляд и нахмурился. – И вообще, что за…

– Это здесь, – Шакари оглядывался, словно припоминая пространство вокруг. – Да! Вторая лаборатория как раз занималась клонированием и переносом сознания в клоны носителя.

– Шервова задница… – произнес почему-то Горыныч, хотя все остальные мысленно подбирали слова и покрепче. – Вот тебе и бессмертие.

– Можно и так это назвать, – хмыкнул бывший командующий космофлотом, Бернар Лукас Набула. – Если память мне не изменяет, за подобные эксперименты смертная казнь через плазменное сожжение полагалась их исполнителям еще лет этак… двести назад?

– Одно из шести незыблемо и неизменно караемых смертью преступлений! – согласился с ним тут же Премьер. – Но вы оцените масштабы…

И плавным движением фокусника он включил потолочное освещение.

Они оценили…

Из огромных, размером с колонны информатория цилиндрических колб, на потрясенных людей смотрели печальные и обнаженные Гвелы Маурские. Множество Гвелов. Чуть поодаль в разных колбах плавали Гесс, оба Аверина, Ойле… Какая-то женщина, неизвестная Нэрис, один только взгляд на фигуру которой заставил ее спутников вздрогнуть. В нескольких метрах налево виднелась Маруся Аверина, ее Нэс успела узнать. И еще множество неизвестных людей. Ближе всех стояла прозрачная колба, в которой висел худенький Родик.

– Почему здесь нет меня? – Нэрис громко спросила, прерывая вязкое, как болото молчание. – И самой королевы.

– Еще со времен той кошмарной войны, человечество научилось безошибочно идентифицировать клонов, – любезно ответил ей Гесс, оглянувшись на Нэрис. – Есть специальные маркеры уникальности. Ни один современный сканер не пропустит подобную «Куклу», а они стоят в каждом космопорту, на входах в любой пассажирский поток… Гражданские акты, обращения в медицинские учреждения, да даже простую покупку не сделать без сканинга личности. Использовать «куклу» члена королевской семьи – все равно, что ходить с набитыми кедоином карманами и с левым оружием наперевес. Дело в этом, я думаю.

– Верно, – Шакари им всем широко улыбнулся. – Это все только лишь инструменты. С очень узкой возможностью их использования. К тому же, чтобы из этих бутылок в реальность шагнула разумная и полноценная личность, нужна пересадка сознания. Но донор при этом умрет.

– Маруся жива! – Рыкнул вдруг капитан как-то нервно.