Рать порубежная. Казаки Ивана Грозного

Вторая атака оказалась удачной. Стрельцы спешились, открыли огонь по пикинёрам, в то же время татары нахлынули справа, а казаки слева. Всадники противника попятились, следом отошла пехота. Защитники Могилёва отступили, но крепость взять не дали. Предав огню и разорению часть посада, русские воеводы двинулись от города. Пришла пора держать совет. На нём-то и решили возвращаться. Хворостинин вызвал к себе Дороню. Встретил у шатра главного воеводы, кивнул на перевязанную руку, спросил:

— Сегодня?

— Вчера под Шкловом.

— Сказывали, в соседстве с Бутурлиным бился.

— Довелось.

— Жаль воеводу, славный воин был. И бой был славный, да и шляхтича ты непростого изловил.

— Не я, сотоварищ мой Караман. Там же, у Шклова, голову сложил... У него на Яике жена да детишек двое... Чуял смертушку татарин. Накануне все песни тоскливые пел да в грехе предо мной покаялся...

— Что поделать, так уж устроено, нет моря без воды, а войны без крови... Знать, сотоварищу твоему обязаны мы пойманным шляхтичем.

— Так и есть, — подтвердил Дороня.

— Литовец в Шклов гонцом прибыл от Николая Радзивилла. Троцкий воевода с большим отрядом на помощь движется и иные шляхтичи. К вечеру сторожа казаков Янова на татарский ертаул наскочила, и татары те, со слов пленника, оказались людьми черкесского князя Темрюка Шимковича Пятигорца, что на службе у польского короля состоит. А значит это то, о чём тебе после Копыси в воеводском шатре молвил. Отвлекли мы на себя многих литовских воинов и урон Речи Посполитой учинили, посему приспела пора в обрат идти. Поспешать надо, нам повторять то, что под Кесью содеялось, не след. Враг в любое время с тыла напасть может, да и Смоленские земли в защите нуждаются, и Пскову воины нужны.

— Я смекаю, стругам и казакам моим работа предстоит немалая. Только многих ли мы перевезём двумя-то стругами?

— В большинстве войско само перевезётся, с конями. Есть и плоты. Вам же в первый черёд следует переправить раненых и полон, а потом как получится. Но запомни вот что, один струг постоянно должен быть у этого берега. Ручницы держите наготове. Не ровен час, враги объявятся, самое время куснуть нас за хвост во время переправы, как мы кусали когда-то крымского царя Девлет-Гирея.

* * *

Предчувствия не подвели князя Хворостинина. Ночью, когда большая часть войска переправилась за Днепр, явились татары, черкесы и кабардинцы Темрюка. Следом пожаловал отряд из Могилёва и помощь из литовских шляхтичей под предводительством Николая Радзивилла. Остаткам московского воинства пришлось одновременно переправляться и отбиваться от врага. По реке вперемежку с живыми воинами поплыли трупы. То, что происходило, напоминало Дороне переправу через Неглинку во время нашествия Девлет-Гирея на Москву. Но чем сейчас, во тьме, он мог помочь соратникам? Его струг стоял у берега, казаки с ручницами готовы вступить в бой, но перед ними мелькали чёрные тени, среди которых трудно отличить своих от чужих. Струг пригодился лишь татарам и казакам, тем, кто потерял коней и надежду на спасение. Один из них, молодой казак, взмолился:

— Отплывайте, браты! Уходите шибче! Близко недруги. Побьют ведь всех и струг сож1уг.

Дороня ухватил казака за ворот:

— Свою шкуру спасти хочешь?! А о других подумал?! Ах ты...

Договорить не успел, на струг наскакивал конный отряд. Дороня приготовился отдать приказ, когда из тьмы раздался зычный голос Ермака:

— Доро-оня! На тебя ведём! Разъедемся — бей!

«Смекалист атаман! Видно, не прошла наука Хворостинина даром, запомнил Ермак, как у Молодей крымчаков на гуляй-город навели», — мелькнула в голове Дорони мысль.

Всадники обтекли струг, поплыли к противоположному берегу. Там их ждало спасенье. На смену им явились литовцы. Разом пальнули со струга казацкие ручницы. Крики, стоны, ржание коней огласили берег. Литовцы попятились, уползли во тьму.

Дороня скомандовал:

— Уходим!

Струг отплыл, вёсла дружно ударили по воде. Литовцы провожали его пулями и стрелами, казаки отвечали. Со стороны неприятельского берега ещё доносились звуки сабельной рубки, но вскоре и они затихли. Ночной бой закончился. Закончилась и переправа...

Струг догорал. Дороня бросил прощальный взгляд на судно, перекрестился, сел на коня...

Московское войско разорило окрестности Мстиславля и через Рославль вернулось в Смоленск. Возвратился и поредевший отряд Дорони. Поход удался. Русские воеводы прошлись по владениям Батория, нанесли им ущерб, привели пленников, средь которых оказалось немало шляхты, а главное, оттянули на себя часть сил, предназначенных для похода на Псков, за что и были пожалованы царём золотыми. Полки отвели в Дорогобуж, но отдыхать им пришлось недолго, вскоре их бросили к Ржеву против крупного литовского отряда, одним из предводителей которого был Филон Кмита, старый знакомец воеводы Ивана Бутурлина. Недругам свидеться не пришлось. Литовцы вторглись во владения московского царя и продвигались всё глубже, но, не доходя Ржева, узнали о большом московском войске и повернули вспять... Литовские роты ушли, а война продолжалась.

ГЛАВА ПЯТАЯ