Рать порубежная. Казаки Ивана Грозного

Узнав о том, что близок Псков, он раскрыл свою бездонную пасть, как адскую бездну, и хотел поглотить град Псков. Спешно и радостно, как лютый великий змей из великих пещер, он полетел к Пскову; окружённый чудовищами своими, как искры огненные тёмным дымом, летел он на Псков; и ещё не долетев, уже думал, что град Псков у него в утробе. Аспидов же своих и приближённых змей и скорпионов великий тот литовский король из утробы извергнутыми хвалится насытить.

«Повесть о прохождении на богоспасаемый град ПсковСтефана Батория, короля польского»

Осенние ветры принесли в Ржев не только холода, но и тревожные вести. Польский король Стефан Баторий через Полоцк и Опочку двинулся к Пскову и достиг его восемнадцатого августа, в день святых мучеников Фрола и Лавра, а двадцать шестого, на Андреяна и Наталью, осадил город. Теперь исход войны во многом решался под стенами древнего града. Дороня надеялся, что родной Псков отобьётся, как прежде, устоят его стены супротив градоемцев. А стены у города крепкие, больше из камня известняка, высокие и широкие, с тридцатью семью башнями, с захабами да сорока восемью воротами. Они-то, стены, делили Псков на четыре крепости: Кром, Довмонтов град, Средний город и Окольный. Окольный город обнесён новой Большой стеной. Ей предстояло принять первый и основной удар. Но главная сила города в его защитниках — горожанах и воинах, над которыми, со слов Хворостинина, поставлены умелые воеводы: Иван Шуйский, Василий Скопин-Шуйский, Никита Плещеев-Очин, Андрей Хворостинин, Владимир Бахтеяров-Ростовский и иные храбрые и опытные мужи. Им-то и предстояло выстоять против врага. Сильного врага. Баторий явился с пушками и привёл великое воинство: из поляков, литовцев, союзных курляндских рыцарей, с ними казаков-черкасов, татар, кабардинцев, кои состояли на службе короля. Пришли и наёмники: венгры, немцы, сербы, датчане, англичане, итальянцы, французы и иные любители военной поживы. Средь них большое количество людей, искусных во взятии крепостей. Оставалось уповать на Бога и стойкость осаждённых. В их рядах мечтал оказаться и Дороня. Господь услышал его мольбы...

Князь Дмитрий Иванович, по указу царя, встретил октябрь-листопад в Новгороде. Следом туда прибыл воевода Катырев, два полка стрельцов и казачьи отряды Ермака и Дорони.

Не раз за многие годы знакомства Хворостинин вызывал Дороню к себе и доверял важные и опасные поручения, и всякий раз, ещё до разговора с князем, казак чуял, словно охотничий пёс, приближение звериного лова, когда предстояло рисковое дело. Так случилось и ныне. Хворостинин ожидал его в одной из комнат воеводского дома. Речь повёл о родном городе Дорони:

— Слышал о Пскове? Баторий лютует, обложил твердыню, на приступ войско посылал. Слава Богу, супостата от стен отбили.

— Слышал. Душа кровью обливается, должно и мне там быть. Кто, как не я, город свой от ворога оборонять обязан?

— К тому и веду. Съестного запаса, боевого зелья, оружия и людей в городе достаточно, но надолго ли? Да и не мешает знать псковичам, что не оставлены они государем. Посему и дело у меня к тебе важное.

— Не томи, Дмитрий Иванович, молви.

— Решено послать под Псков воеводу Ивана Бутурлина со стрелецкими головами, стрельцами и сотней казаков Ермака для промысла над неприятелем. Большинству из них предстоит пробиться в город с припасами. Знакомцу нашему, атаману Черкашенину с пятьюстами удальцов, ещё по прибытии Батория под город удалось проскочить, но ещё один отряд поляки перехватили, многих убили и в полон побрали. Теперь от твоего старания да от Божьей воли зависит, быть помощи в городе или нет.

— Я-то что? — удивился Дороня. — Что делу от моего старания?

— А то, вспомнил я давний наш разговор в Заразске, когда ты поведал, как из Пскова подземным ходом бежал. Помнишь ли?

— Помню.

— Коли помнишь, знай, подземелье может нам послужить. Сможешь ли посредством тайного хода провести воинов в город?

— Не возмочь мне, князь. Не поведал тебе, ход узок и низок. По нему даже одному тяжело пробираться, и поляки, я слышал, напирают со стороны Черехи-реки, значит, дуб, у коего лаз в подземелье, у них на виду. Да и сколь лет прошло с той поры, цел ли ход?

— Вот и надо бы проверить. Досадно, что людей с припасом не провести, но если ход цел, то сам-то в город пробраться сможешь?

— Смогу, если Господь позволит.

— Если сможешь, значит, известишь большого воеводу Шуйского, чтобы отряд в назначенное время ожидали и со стен огнём поддержали.

— Бог не выдаст, свинья не съест.