Разрушенная судьба. История мира глазами мусульман

Находясь под таким давлением, политики обычно стараются связать себя с какой-нибудь популярной в обществе страстью, чтобы получить народную поддержку, и часто используют с этой целью религию. Однако светские модернисты никак не могли искать себе поддержки в религии – именно ее они стремились убрать из публичного пространства. Так что вместо этого знамени они разворачивали два других. На одном значились лозунги «развития» и материального процветания, на другом – национализма. Например, в Иране режим Пехлеви старался установить свою преемственность с доисламской Персией. В Афганистане режим Надир-шаха настаивал на использовании пушту как государственного языка, хотя в быту на нем говорило меньшинство населения. Повсюду звучали громкие речи о величии нации, блеске ее культуры и славной истории ее народа.

Национальные чувства в Срединном мире того времени были возбуждены, и национализм действительно пользовался серьезной поддержкой. Но беда в том, что новые национальные государства здесь по большей части были искусственными. Афганистан, например, создали Россия и Великобритания. Иран до недавнего времени был империей, конгломератом слабо связанных друг с другом провинций. Турция стала национальным государством, потому что так решил Ататюрк. А в Индии было даже непонятно, с чего начать!

Но самым проблематичным для национализма регионом оставались арабские территории. И вот почему.

После Первой мировой войны победители встретились в Версале, во Франции, чтобы перекроить мир по своему вкусу. В качестве прелюдии к этой конференции президент США Вудро Вильсон произнес в Конгрессе США речь, где изложил «Четырнадцать пунктов» своего видения нового мирового порядка – речь, вдохновившую большинство колонизованных народов. Для арабов самым волнующим в «Четырнадцати пунктах» Вильсона стало заявление, что каждый народ имеет право на самоуправление, которое следует уважать и к нему приспосабливаться. Кроме того, Вильсон предложил создать нейтральную «Лигу Наций» для справедливого разрешения международных вопросов – например, таких, как судьба населенных арабами земель, прежде принадлежавших Османской империи. В Версале «миротворцы» учредили эту организацию.

Однако, как ни удивительно, сами Соединенные Штаты войти в Лигу Наций отказались! А когда Лига заработала, европейские страны-победительницы в Первой мировой войне быстро превратили ее в орудие своей воли. Например, в принципе Лига поддержала идею самоуправления арабского мира, но на практике воплотила в жизнь идею Сайкса – Пико, разделив этот регион на зоны, так называемые «мандаты», управление которыми отходило Великобритании и Франции. В документе, учредившем эти мандаты, говорилось, что эти территории «населены людьми, пока не способными существовать без внешнего попечительства в сложных и напряженных условиях современного мира», и поэтому, мол, «попечительство над такими народами должно быть доверено более развитым нациям, которые благодаря своему… опыту… могут нести эту ответственность наилучшим образом». Короче говоря, об арабах здесь говорилось как о детях, а о европейцах – как о взрослых, которым предстоит заботиться о малышах, пока те не подрастут и не встанут на ноги. И такой язык применяли к людям, которых, согласно мусульманской картине истории человечества, следовало бы почитать как создателей самой цивилизации – и которые еще не забыли о своем славном прошлом![83]

Франция получила себе в мандат Сирию, а Великобритания – почти что всё остальное на так называемом Ближнем Востоке. Свою подмандатную территорию Франция разделила на две страны, Сирию и Ливан: последний – искусственное государство, границы которого были вычерчены таким образом, чтобы демографическое большинство в нем составляли христиане-марониты, которым Франция в этом регионе покровительствовала.

У Великобритании также имелись здесь «любимчики», начиная с Хашимитов, возглавивших такую полезную для них Арабскую революцию; так что британцы собрали вместе три бывшие османские провинции, слепили из них новую страну под названием Ирак и сделали здесь правителем одного из Хашимитов. Счастливчиком оказался Фейсал, второй сын шейха Мекки.

Однако у Фейсала был старший брат по имени Абдалла – и как-то некрасиво вышло, что младший стал правителем, а старшему ничего не досталось. Так что Великобритания вырезала из своего «мандата» еще одну страну, назвала ее Иорданией и отдала Абдалле.

К несчастью, их отцу ничего не досталось: в 1924 году еще один любимчик англичан в этом регионе, Абдельазиз ибн Сауд, вместе со своим благочестивым воинством напал на Мекку, взял святой град и изгнал оттуда хашимитского правителя. Дальше этот ибн Сауд захватил восемьдесят процентов Аравийского полуострова. Лишь Оман, Йемен и несколько крохотных княжеств на побережье избежали его когтей. Европейские державы не сделали ничего, чтобы его остановить: он ведь тоже оказывал им ценные услуги. В 1932 году ибн Сауд провозгласил захваченные им владения новым суверенным государством – королевством Саудовская Аравия.