Разрушенная судьба. История мира глазами мусульман

Раздел арабского мира: план «мандатов»

Тем временем в Египте Великобритания в кои-то веки решила последовать собственным идеалам и провозгласила эту страну независимой, суверенной, свободной… с несколькими оговорками. Во-первых, египтяне не должны изменять форму правления: пусть у них на веки вечные остается монархия. Во-вторых, египтяне не должны сменять правителей: пусть ими правит всё та же королевская семья. В-третьих, египтяне должны смириться с присутствием британских войск и военных баз на своей территории. В-четвертых, Суэцкий канал следует смиренно оставить британцам. В-пятых, все таможенные сборы с судов, курсирующих по этому, самому оживленному в мире, каналу, должна получать частная фирма, контролируемая Британией и Францией, и львиную долю прибыли отправлять в Европу.

Ах да, еще Египет может иметь выборный парламент, однако решения парламента будут утверждать британские власти в Каире. Но, если всего этого не считать, Египет станет суверенной, независимой, свободной страной! В Египте быстро развилось полномасштабное движение за независимость (светско-модернистское), сильно оскорблявшее британцев: за что они борются, если независимость у них уже есть? Может, они не получили извещения о том, что теперь свободны?

С некоторым сопротивлением встретилась и Франция в Сирии. Здесь араб-христианин, получивший образование в Сорбонне, писатель по имени Мишель Афляк разрабатывал всеарабскую националистическую идеологию. Он утверждал существование мистической арабской души, воплощенной в общем языке и общем историческом опыте, которая придает огромному множеству людей, говорящих по-арабски, уникальное единство. Как и другие националисты ХХ века, вдохновленные философами века XIX, Афляк доказывал, что «арабская нация» имеет право жить в едином государстве, управляемом арабами.

Сам Афляк был христианином, однако в центр своего арабизма ставил ислам, но лишь как историческое достояние. Ислам, писал он, в определенный исторический момент пробудил арабскую душу и поставил ее на острие всечеловеческого стремления к справедливости и прогрессу; следовательно, арабы любых религий должны почитать ислам как порождение арабской души. Однако важна именно арабская душа, поэтому арабы должны искать возрождения своего духа не в исламе, но в «арабской нации». Афляк был жестким светским модернистом и в 1940 году вдвоем с другом создал политическую партию, призванную воплотить его видение в жизнь. Называлась она «Баас», то есть «Возрождение».

Итак, из европейских мандатов родились на свет четыре новые страны, пятая сложилась самостоятельно, а также псевдонезависимость обрел Египет. Но оставался неразрешенным еще один вопрос: что делать с Палестиной? Принцип самоуправления требовал, чтобы и она стала независимой страной, которой будет управлять ее собственный народ: но какой народ? Кого считать «естественной нацией» Палестины? Арабов, составляющих почти 90 процентов населения, которые жили здесь столетиями? Или евреев, б о́льшая часть которых приехала сюда из Европы в последние двадцать лет, поскольку две тысячи лет назад здесь жили их дальние предки? Хм… вопросец не из легких, верно?

Для арабов ответ был очевиден: Палестина должна стать еще одной арабской страной. Для еврейских иммигрантов из Европы ответ был столь же очевиден: о чем бы там ни договаривались великие державы, а этот клочок земли должен стать наконец домом для еврейского народа – единственным местом, где евреям не будет грозить опасность, которое они смогут назвать своим. Кроме того, эту территорию уже пообещал им британец Бальфур!

Британия решила по поводу Палестины никаких решений не принимать, а просто смотреть, как там пойдут дела, и действовать по обстоятельствам.

Как же, спрашивается, могли лидеры светских модернистов при помощи национализма скрепить эти сомнительные нации, особенно учитывая, что некоторые из них говорили об арабской нации поверх любых существующих границ, а другие, как исламисты и ваххабиты, в то же время проповедовали так: к черту нации, к черту политику этнической идентичности, все мы мусульмане, идем восстанавливать халифат?

В конечном итоге, успех светского модернизма в таких условиях зависел от двух вещей. Во-первых, поскольку светские модернисты по-прежнему размахивали знаменем «развития», им требовалось что-то развивать и кого-то наделять обещанным благосостоянием. Во-вторых, поскольку они утверждали свою легитимность через национализм – необходимо было добиться для своих наций реальной независимости.

Однако за два десятилетия, прошедшие после Первой мировой войны, светские модернисты не сумели сделать ни того, ни другого. Не удалось им это, поскольку, несмотря на завораживающую риторику «Четырнадцати пунктов» Вильсона, западные державы ни на миг не ослабляли хватку на горле мусульманского мира.