Разрушенная судьба. История мира глазами мусульман

И не было никакой надежды, что ослабят – ведь между странами Запада в эти годы шла острая конкурентная борьба. Подогреваемые идеологиями – коммунизмом, фашизмом, нацизмом, демократией – они мчались к апокалиптическому столкновению. Ставки были больше, чем жизнь. Победа зависела от индустриальной мощи, главным ингредиентом индустриализации теперь стала нефть, а бо́льшая часть мировой нефти, как оказалось, скрывается под землей на территориях, населенных мусульманами.

Первые крупные нефтяные бассейны были открыты в конце XIX века в Пенсильвании и Канаде, однако в то время эти открытия мало кого заинтересовали: из нефти в те годы производили только керосин, использовали его только для керосиновых ламп, и даже для целей освещения большинство потребителей предпочитали китовый жир.

В 1901 году британский геологоразведчик по имени Уильям Нокс д’Арси обнаружил в Иране первое из крупных ближневосточных нефтяных месторождений. Он немедленно выкупил у тогдашнего Каджарского шаха эксклюзивные права на всю иранскую нефть в обмен на кругленькую сумму наличными, перекочевавшую прямиком в шахские карманы, и на обещание 16 процентов роялти в иранскую казну – роялти не со стоимости общего количества добытой нефти, а с «чистой прибыли» от нефти реализованной; иными словами, сделка, заключенная д’Арси, не гарантировала Ирану никаких стабильных доходов от добычи нефти.

Вы, возможно, спросите: кем же надо быть, чтобы продать весь запас некоего полезного ископаемого у себя в стране, известный и неизвестный, в настоящем и в будущем, за звонкую монету какому-то проходимцу? И почему граждане страны, услышав об этой сделке, немедленно не свергли шаха? Ответ первый: привычка. Шахи из Каджарской династии на протяжении уже ста лет именно так и поступали. Ответ второй: только что закончилась ожесточенная борьба вокруг табачной монополии, которую шах таким же манером уступил британцам, и политические активисты вышли из этой борьбы обессиленными. В-третьих, нефть казалась не слишком важным ресурсом: то ли дело табак (или даже китовый жир!). В-четвертых, активисты вели в эти годы борьбу, которая казалась им важнее и табака, и нефти: борьбу за конституцию и парламент. Вот так сделка с нефтью прошла незамеченной.

Однако в то самое время, когда Иран столь нерасчетливо избавился от своей нефти, значимость ее вдруг взлетела до небес благодаря новому изобретению – двигателю внутреннего сгорания. Двигатели внешнего сгорания, то есть паровые двигатели, работали на всем, что горит – на практике обычно на дереве и угле; двигатели внутреннего сгорания – только на очищенной нефти.

В 1880-х годах один немецкий изобретатель снабдил таким двигателем большой трехколесный велосипед. Из этого трехколесника родился автомобиль. К 1904 году в Европе и США автомобили сделались настолько популярны, что под них перестраивали дороги. Вскоре после этого паровозы сменились тепловозами. В 1903 году был изобретен самолет. Затем на нефтяное топливо начали переходить океанские суда.

В Первую мировую войну мир увидел первые танки, первые военные теплоходы, первые самолеты-бомбардировщики. К концу войны все понимали: военная техника, работающая на бензине, будет развиваться, становиться всё изощреннее и смертоноснее – и тот, кто завладеет мировыми запасами нефти, в конечном счете будет править миром.

В Иране это поняли слишком поздно. Уильям д’Арси уже продал свою иранскую нефтяную концессию компании, управляемой британским правительством (она существует и по сей день, нынешнее ее название – «Бритиш Петролеум»). К 1923 году, если верить Уинстону Черчиллю, Великобритания заработала на иранской нефти 40 миллионов фунтов, а Иран получил из них лишь около 2 миллионов[84].

Тем временем эта британская компания, соединив силы с «Ройял Датч Шелл» и некоторыми американскими корпорациями, создала суперкомпанию («Туркиш Петролеум Компани») с целью поиска нефти в османских провинциях на берегу Персидского залива. К тому времени, когда суперкомпания была готова приступить к бурению, эти территории уже отошли под британский «мандат». Именно здесь британцы создали Ирак и посадили на трон своего приспешника-Хашимита. Нефтяной консорциум немедленно обратился к королю Фейсалу с просьбой о монополии на разработку нефтяных скважин на его территории, и тот охотно пошел навстречу. Начиная переговоры, иракцы надеялись получить двадцать процентов акций компании, но в конце концов согласились на ноль процентов, в обмен на фиксированный сбор с каждой добытой тонны нефти. Сумма этого сбора не была привязана ни к реальной цене нефти, ни к доходам компании – по крайней мере, в первые двадцать лет действия договора. Акции компании были разделены между несколькими европейскими державами и США, и во время переговоров споры шли только о том, кому сколько процентов акций достанется. В 1927 году, после того, как были улажены все эти вопросы, компания обнаружила первое из богатейших нефтяных месторождений Ирака[85].