Реализм и номинализм в русской философии языка

Почти все термины и определения Гуссерля невозможно оспорить или критиковать, он всегда сказал бы, что имеет в виду не конкретное, а идеальное. Критика его положений Бар-Хиллом со стороны позитивизма или Амбрехтом со стороны марксизма и пр. не достигают цели: употребляя одни и те же термины, все они говорят о разном. Также и феноменологи-лингвисты заняты подтягиванием эмпирически конкретных языковых фактов под феноменологически идеальные сущности (или имеет место простая подмена понятий).

5. Метод

«Феноменологический метод всецело движется в актах рефлексии»,

– говорит Гуссерль; она исходит от сознания. Напротив, познание задано методом, тогда как знание априорно. Знание априорно потому, что связь знака с вещью дана (Гуссерль 1994а: 65), так что и

«открытие представляет собой смесь инстинкта и метода»,

его делают «искусство и метод» (там же: 79, 312).

«Наше европейское человечество обладает врожденной энтелехией».

Цель познания воспитана поколениями и уже дана, именно поэтому для Гуссерля знание и познание «равнозначащи» (хотя он и разграничивал закон как знание и познание закона (там же: 223)).

Всегда необходимо различать

«сознание (поток), явление (имманентный объект), трансцендентный предмет (если первичное содержание не есть имманентный объект)» (Гуссерль 1994: 80).

Первичная память – восприятие, которое конституирует объект. Вторичная память – воспроизведение такого объекта в образе (Гуссерль 1994а: II, 44 – 45). Интуитивное усмотрение специфического общего (в смысле species: виды в индивидуально конкретном) решается в пользу «идентичного единства в многообразии»; интенция направлена на идею общего («идеирующая или генерализирующая абстракция»). Species суть идеальные объекты. Чувственные явления многообразны и субъективны и потому относятся к области психологии, логика же должна непосредственно схватывать специфическое единство на интуитивной основе: это номологическая логика, имеющая дело со значениями. Абстрагируются не отдельные признаки, как у реалистов, а вещь в целом. Все видят сущности, говорит Гуссерль, но многие от них отмахиваются как от пустой вещи (но верно и обратное: многие свое личное видение выдают за реальные сущности). Гуссерль ищет инвариант, логически представленный как вид (метонимический тип мышления, выдающий номиналиста).

Анализ сущности происходит при вживании в предметное значение, которое Гуссерль именует смыслом, поскольку «феноменологический аналитик»

«из словесных понятий не извлекает вообще никаких суждений, а лишь созерцательно проникает в те феномены, которые язык обозначает соответствующими словами, или углубляется в те феномены, которые представляют собою вполне наглядную реализацию опытных понятий, математических понятий и т.д.» (там же: 143).

Таким образом возникает необходимое феноменологу «слияние» субъекта сознания с объектом познания и знания: интенция субъекта на объект порождает этот объект как феномен, в отличие от реального предмета (это – явление). Гуссерль лукавит, когда говорит: «Назад, к самим вещам!» – это не движение к вещи, даже не движение к предмету, это уже полностью отчужденный от материальности и субстанциальности, но данный в мыслимой «предметности» объект, редуцированный предмет и схематизированная вещь. Изменение компонентов семантического треугольника (его вершин) вызывает изменение исследовательской перспективы.

«Лишь когда дух из наивной обращенности вовне вернется к себе самому и останется с самим собой, он может удовлетвориться» (там же: 125).