Реализм и номинализм в русской философии языка

«философия каждого народа до глубочайшей своей сущности есть раскрытие веры народа…» (Флоренский 1990: 11).

<p>10. Распределение</p>

Изложение источников можно дать, основываясь на различных принципах распределения материала. Различные направления и разные философы, в принципе, отличаются друг от друга одними признаками и сходятся по другим. Общее противопоставление реализма и номинализма следует рассмотреть (в исторической перспективе) сначала, чтобы затем показать движение русской философии от первоисточников (главным образом – от немецкой классической философии), а затем развитие в новом направлении.

В частности, типы реализма рассматриваются начиная от конкретного реализма Соловьева и других московских философов его времени через экзистенциальный (быть в существовании) и феноменологический (иметь смысл

), которые, в свою очередь, подразделяются: первое на интуитивизм и персонализм (абсолютный реализм Бердяева и идеал-реализм Лосского); второе – на мистический реализм Флоренского и диалектический реализм Лосева, и т.п. Все остальные оттенки и краски русского реализма уяснятся в процессе изложения текстов.

При этом приходится приводить довольно большие цитаты, чтобы показать действительное мнение того или иного философа, не искаженное пересказом или упрощенным толкованием. По-видимому, это неизбежно как из-за отсутствия соответствующих работ во многих библиотеках, так и ввиду специфичности задачи, поставленной здесь: показать приближение мысли русских философов к идее концепта – своего рода секуляризации традиционной версии Троицы и ее ипостасей.

<p>ГЛАВА II.</p><p>ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ</p>

<p>I. РЕАЛИЗМ И НОМИНАЛИЗМ В ОТНОШЕНИИ К СЛОВУ</p>

Когда-то у философов были две основные теории: теория реалистов, изображавшая природу как бы расточительной, и теория номиналистов, изображавшая ее как бы скупой. Одна утверждала, что природа не терпит пустоты, другая – что она ничего не делает даром.

Лейбниц

<p>1. Логос и слово</p>

«Понятия не тени идей, но символы реальностей, сами realia в логическом бытии, – писал С.Н. Булгаков. – Но этот реализм символический. Символический же реализм – он же платонизм, равно как и средневековый реализм утверждает реальность понятий как символов, т.е. имеющих в себе силу бытия своих объектов, которые имманентны мысли своей логической природой, но трансцендентны ей своей алогической, бытийной основой: понятия-символы вырастают на этом корне

; они могут быть субъективны, ошибочны, но не пусты и не беспочвенны. Однако среди этих понятий-символов, первооснов, в силу способности мысли к отвлечению, есть понятия, порожденные абстракцией, надстройки, не первоосновы, но формы словесного образования, не слова-идеи

, но слова-слова, к ним-то, собственно, и относится гегелевский реализм: эти понятия – бытийные нули, которые созданы по рецепту диалектики Гегеля (курсив мой. – В.К.)» (Булгаков 1993: II, 482)

(в качестве примера приводится гегелевская категория жизнь).

Подобные высказывания, смысл которых ясен, ставят традиционный вопрос об идеях, или универсалиях на строго лингвистическую почву и оправдывают включение его в наше обсуждение.