Реформация. Полная история протестантизма

В военных кампаниях 1672 года король Людовик почти преуспел в том, чего не удалось достичь испанским католическим монархам: он одержал победу в протестантских Соединенных провинциях Нидерландов – но это амбициозное предприятие стало залогом его будущей неудачи. Принц Вильгельм Оранский, разъяренный вторжением французов, выступил с оружием против католического левиафана – точно так же, как и его далекий предок, Вильгельм Оранский, за сто лет до того – и в конце концов унизил французскую католическую державу, отомстив за те несчастья, которые Габсбурги еще в 1620 году причинили Фридриху, курфюрсту Пфальцскому. В ходе своих безжалостных кампаний против Людовика Вильгельм в дни Славной революции 1688 года завоевал английский трон, а после его смерти армии, возглавленные англичанами, продолжали сражаться – их направляла королева Анна, преемница Вильгельма – и совершили то, что казалось невозможным: остановили наступление французов. Джон Черчилль получил титул герцога Мальборо и деньги на строительство в Оксфордшире дворца Бленхейм, одного из самых прекрасных дворцовых ансамблей в Европе – так англичане отблагодарили блестящего полководца, который навсегда остановил наступление католических армий и не позволил им стереть с лица земли уцелевшую протестантскую власть. Неудивительно, что в начале XVII века жители Северной Европы все еще приходили в ярость при одной только мысли о католичестве и по-прежнему читали мартирологи XVI века: для англичан такую книгу создал Джон Фокс; для нидерландцев – Адриан ван Хемстеде; для лютеран – Людвиг Рабус; многие анабаптисты читали «Зеркало мучеников». Но протестанты не просто вспоминали о тех, кто погиб и пострадал в ранние дни Реформации – они каждый день сталкивались с католической угрозой.

И более того, Реформацию можно рассмотреть еще проще – как два столетия войны. За весь XVI век не наберется и десяти лет абсолютного мира, а за первую половину XVII-го – даже нескольких [2]. Конечно, все эти события восходили еще к 1490-м годам, когда в Италии воевали французы и Габсбурги, а Реформация началась в 1517 году – но всего через шесть лет после ее начала в немецких землях заполыхали Крестьянские войны, и насилие, питавшее их, рождала именно она. А очень скоро она стала главным мотивом для убийств: с 1547 года шли Шмалькальденские войны, к которым вдохновенно призывали лютеране; затем, с 1560-х по 1590-е годы – религиозные войны, к которым вдохновенно призывали реформаты; а потом пришел ужас Тридцатилетней войны. Дороги Европы полнились несчастными беженцами – кого-то гнали за веру, кто-то просто искал место, где религия была не так сурова. В войнах Реформации по всей Европе странствовали огромные толпы людей – континент не знал такого со времен Великого переселения народов, погубившего Западную Римскую империю, и вплоть до двух мировых войн XX века эти перемещения оставались самыми массовыми в европейской истории. Сотни тысяч людей вслед за англичанами покидали Европу и, совершив страшный переход через Атлантику, начинали новую жизнь в Северной Америке. Еще в 1662 году некоторые из вальденсов, спасаясь от кровожадного герцога Савойского, убивавшего их единоверцев в альпийских долинах, поднялись на корабль и отправились в нидерландскую реформатскую колонию, где к ним проявили сочувствие; свой новый безопасный дом они обрели на острове Статен-Айленд, посреди огромной естественной гавани, которой со временем предстояло превратиться в Нью-Йорк [3].

Европейские войны стоили все дороже. Армии возрастали, все более изощренными были средства нападения и обороны. Чтобы как можно эффективнее снабжать монстра деньгами, правительство становилось все сложнее, и наконец в нем проявилась автономная сила, «государство» – так, вместо прежнего «содружества», звучал новый перевод латинского слова respublica (гл. 1, с. 74). Правительства росли, как и их власть, а монархи желали устранить всех, кто противился их желаниям. Так Реформация, пусть и невольно, способствовала усилению государственных машин – как протестантских, так и католических. Несомненно, это помогло многим из них преобразиться: на место аморфных династических владений, зависевших от согласия дворян и представительных собраний, пришли гораздо более жестко организованные монархии; в пример можно привести протестантские государства в Швеции и Бранденбурге-Пруссии или католические государства во Франции, Испании или землях Габсбургов. Важным исключением была Речь Посполитая: там приверженцы разных религий ограничили конституционную власть короля в религиозной Варшавской конфедерации (гл. 7, с. 746). В дальнейшем польские монархи не раз пытались вернуть себе инициативу, и в числе факторов, в конце концов приведших к распаду величайшего из европейских аристократических содружеств, этот оказался одним из основных.