Реформация. Полная история протестантизма

Многое из того, о чем мы рассказали в предыдущих главах, указывает, что Реформация завершилась с наступлением XVIII века, когда сошлись воедино различные направления мысли – те самые, благодаря которым потомки Реформации и Контрреформации стали совершенно иначе думать о себе, о своем обществе и о своей роли в мире. Мы еще не успели ясно представить все эти импульсы, порой совершенно противоположные по духу, и теперь нам предстоит последняя задача – увидеть, как выглядел западный христианский мир в конце XVII века, а затем оценить, что сохранилось до наших дней от этих бурь, сотрясавших религию Запада на протяжении трех столетий.

Войны Реформации

На первый взгляд, к началу XVII столетия могло показаться, что борьба Реформации далека от завершения. На рубеже веков европейцы прекрасно понимали, что границы протестантской Европы за предыдущие сто лет невероятно сократились. Католическая Контрреформация торжествовала, и никто не мог ее остановить. В 1590 году под властью протестантов или под влиянием их культуры находилась примерно половина территории Европы; в 1690 году – лишь пятая часть. Больше всего потерь протестанты понесли в Центральной и Юго-Восточной Европе после первых побед Габсбургов в Тридцатилетней войне. Полностью преобразились и Богемия, ставшая колыбелью религиозного инакомыслия задолго до Лютера, и Моравия с ее калейдоскопическим религиозным ландшафтом, и австрийские земли, где некогда преобладало лютеранство. Реформатская (но столь же калейдоскопическая) Трансильвания была тенью себя прежней и почти не могла противостоять католикам-Габсбургам, победившим османов под Веной в 1683 году и теперь уверенно идущим на восток.

Так к началу XVII века фронтир протестантизма переместился на сотни миль к северу от границ Италии – в глубину германских владений Священной Римской империи. Женева на юге казалась одиноким форпостом. В западных альпийских областях, подвластных Савойскому дому, армии герцога с 1650-х до конца 1680-х годов убивали итальянцев-вальденсов, и эта кровавая резня потрясла всю протестантскую Европу – даже из далекой Англии направляли помощь, пытаясь спасти беженцев от ужаса и зверств. В Речи Посполитой непрестанно усиливались католики – они давали образование, они занимались миссионерством, к ним был благосклонен король – и оттого утрачивали силу и протестантизм, и радикальное христианство, некогда питавшие державу, уже политически ослабленную и все больше зависевшую от милости соседних стран. Арианские и реформатские аристократы отрекались от веры и принимали католичество, оставляя своих протестантских протеже на произвол судьбы, а города Содружества, в которых правили лютеране, оказывались в изоляции – уже не только из-за немецкой речи и культуры, но и из-за религии.

Несомненно, к концу Тридцатилетней войны многие европейцы, в том числе и правители, до смерти устали от религиозных войн. Но самые могущественные люди Европы ревностно поддерживали эту идею. Как и недавно избранный курфюрст Баварский, Габсбурги позаботились о том, чтобы на их наследные земли не распространялись общие положения Вестфальского мира о терпимости к религиозным меньшинствам; всю первую половину XVIII века они непреклонно восстанавливали католическую веру и изгоняли протестантов. В Европе конца XVII века главную роль играл король, с именем которого было связано все распространение католичества в Западной Европе, Людовик XIV Французский. Набожный католик, он расширял границы своей веры и своих владений до самой смерти, постигшей его, обессиленного и сломленного, в 1715 году. В расцвете сил он повелевал армией в 400 000 солдат – и 20 миллионов французов платили налоги на ее содержание. Людовик вдохновлял герцога Савойского на кровопролитные войны против его протестантских подданных; Людовик отменил религиозное соглашение, которое даровал Франции еще его дед, и в 1685 году провозгласил, что Нантский эдикт утратил силу; Людовик завоевал протестантский Эльзас, окончательно превратив гордый Штрасбург Мартина Буцера – город, некогда считавшийся главным претендентом на роль столицы протестантского мира – в католический Страсбур; и когда бывший король Яков и его сын желали вернуть себе островные королевства в Атлантике и навсегда восстановить там католическую династию Стюартов, за их планами тоже стоял Людовик [1].