Реформация. Полная история протестантизма

По прошествии трех столетий католической и протестантской Реформации, пытавшейся сформировать и перестроить взгляды Европы на любовь и секс, возникла удивительная преемственность. Семья осталась стабильным центром, несмотря на волнения 1520-х годов и дальнейшие потрясения середины XVI и середины XVII столетий. Патриархат в начале XVIII века все еще существовал, хотя теперь выражался в новых стереотипах, а с церковных скамей уходили мужчины – причем это было характерно не только для протестантизма, но порой и для католичества. Более того, в то время патриархат перестал быть микрокосмом Божьей цели в творении и воспринимался как выражение естественного устройства механической вселенной. Дальним потомком миссис Анны Локк, пуританки, переводчицы и подруги Джона Нокса, был Джон Локк, философ конца XVII века. Именно Локк и еще более критически настроенный английский философ Томас Гоббс устранили идею постоянного и сокровенного вмешательства Бога в материальный мир, столь важную в мышлении Реформации.

Ни Гоббс, ни Локк, ни их современники-философы из континентальной Европы не убирали Бога с изображаемых ими картин природы общества, но упразднили близкую богословскую аналогию, придававшую семье сакральный характер. На их рассуждения о политике уже почти не влияла идея трех уровней взаимоотношений: Бога с Его творением, правителя с его подданными и отца с его домочадцами. Локк по-прежнему был сторонником патриархата, но в его системе единственной надежной основой религиозной веры и всего прочего был разум, а оправданием патриархата был не высший божественный авторитет – Локк просто считал, что власть в браке «сама собой становится уделом мужчины» исходя из прагматических и разумных аргументов – ведь мужчины «способнее и сильнее» [76]. Со временем, что было неизбежно, доверие к такому практическому патриархату тоже исчезло. Нынешнее поколение американцев и европейцев может стать свидетелем его предсмертной агонии. А распад патриархата рождает очень большие сомнения во многих религиозных идеях и допущениях, объединявших Бернардина Сиенского, Мартина Лютера, Жана Кальвина и Игнатия Лойолу.

17. Итоги

Суть Реформации можно выразить в одном гимне:

Отцов наших вера! Жива ты, как прежде,Ни клеть, ни огонь, ни топор палачейТебе не страшны! Пламенеют в надеждеСердца, когда слышим о славе твоей,Отцов наших вера, вера святая!До смерти верны остаемся тебе…

Эти волнительные строки были написаны в XIX веке, когда Католическая Церковь начала осознавать, какое воздействие могут оказывать народные гимны. Их автор, Фредерик Фабер, приверженец Высокой Церкви и талантливый гимнограф, перешедший в католическую веру, думал о «клети, огне и топоре палачей», которые навлекла на его новых единоверцев протестантская английская Реформация. Но эти строки очаровали методистов, страстно любивших гимны – и те поспешили внести творение Фабера в свои сборники. Правда, их слегка смутила уверенность автора в том, что викторианская Англия вернется к римскому послушанию:

По вере отцов, по молитвам Марии,К Тебе возвратится родная страна;И в истине той, что исходит от Бога,Великая Англия будет вольна.

Впрочем, отпускать жертву методисты не собирались – они просто немного подправили текст. Теперь стих начинался со слов: «О, вера отцов, пусть по силе Господней / К тебе притекут все народы земли», а упоминания об Англии устранили. В таком виде гимн безумно популярен у протестантов-евангеликов всего мира, и его можно скачать с массы евангелических сайтов, создатели которых, по всей видимости, не имеют о его истоках ни малейшего представления.

Эта любопытная история даст нам несколько моральных наставлений. Оптимисты, возможно, увидят в ней мотив христианского экуменического движения, которое за последнее столетие неуклонно возрастало, – и воспримут ее как знак того, что даже на фоне конфликта Реформации протестанты и католики могли так проникнуться осознанием своего единства, что заимствовали друг у друга гимны. Не столь восторженный взгляд, возможно, напомнит о другом явлении, гораздо менее привлекательном для наших современников – об экуменизме, рожденном единой целью, иными словами, о том, как и протестанты, и католики еще в 1530-х годах гнали религиозных радикалов, насаждали дисциплину, вводили цензуру, вторгались в сферу личной морали, преследовали «ведьм». А если учесть, что современная Европа все сильнее отдаляется от христианства, то можно высказаться еще более резко и назвать эту историю символом Реформации, в которой двое лысых дрались за расческу – ведь борьба, в конечном итоге, была совершенно напрасной, а все ее причины теперь кажутся тривиальными или совершенно неважными.