Река времени. По следам моей памяти

Я изо всех сил старался быть замеченным моей Викой-Мальвиной, каждый день просил поменять мне майки и рубашки, проходя мимо, стучал по забору палкой, но всё тщетно, она во что-то играла, жила своей кукольной самодостаточной жизнью и меня упорно не замечала. Через пару недель приехали её родители, забрали Вику и больше я никогда её не видел. Она разбила моё детское сердце, это была моя первая искренняя любовь, как, казалось, навсегда. Но сегодня я не хотел бы её встретить вновь, боюсь, что меня настигнет очередное разочарование, так бывает…

«Страшная месть»

Постепенно я познакомился с ребятами нашего двора и подружился с Серёгой, моим одногодкой, который жил в этом же доме, но на первом этаже в большой двухкомнатной квартире. Он говорил, что живет с дедушкой, которого я никогда не видел, и мамой, которая не ходила на работу каждый день, что было тогда большой редкостью.

Когда однажды Серёга пригласил меня в гости, я обомлел – два кресла и диван в столовой комнате были покрыты белыми чехлами. Ну точь-в-точь, как на картинке у нас в детском саду – дедушка Ленин сидит на таком же зачехлённом кресле и беседует с крестьянами («Ходоки у В.И. Ленина»). Мне стало неловко за моё невежество – ведь факты на лицо, похожая обстановка, главное – такие же зачехлённые кресла, круглый стол. Значит Серёгин дедушка – и есть Ленин, но я всё-таки неуверенно спросил:

– Серёга, а правда, что твой дедушка – Ленин?

– Ты что, – возмутился Серёга, – мой дедушка аж генерал, – с гордостью сказал он (очевидно, в отличие от меня он ещё не знал, кто такой Ленин).

Действительно, через некоторое время машина привезла на обед солидного мужчину в военной форме и с красными лампасами на брюках. Всё встало на свои места: точно – генерал.

Со временем к нам присоединился ещё один «мушкетёр» из нашего двора – Валерка. Вместе мы взрослели, учились, пошли в школу, записались в спортивную секцию, кружки авиамоделистов и рисования.

В доме напротив, который был частью большого каре, окружавшего наш двор, жил страшный, ужасный хулиган, весь в татуировках, ну прям Бармалей. Настоящего имени его никто не знал, но все называли его за косоглазие «Кривой». Он не возражал, очевидно считал, что это придаёт ему дополнительный вес среди окружающих детей и подростков. «Кривой» был членом какой-то молодёжной банды, которая наводила ужас на соседнюю Марьину рощу (очень известный после войны неблагополучный район Москвы), и всегда ходил с ножом, которым любил хвастаться.

Однажды зимой, играя во дворе с нами в хоккей с мячом, он проиграл с большим счётом, придрался к Валерке, который забросил несколько шайб, и жестоко избил его клюшкой. Только зимняя одежда спасла Валерку от серьёзных травм.

Перед нашей троицей встала серьёзная задача: как поставить хулигана на место и «страшно» отомстить за синяки и поруганную честь нашего друга. Но, даже если бы мы собрали всех детей нашего двора, справиться с ним было невозможно – он был лет на пять-шесть старше каждого из нас, высок, силён, и к тому же вооружён. Потом он мог бы расправиться с каждым, но одиночке. И Серёга (не даром внук генерала) разработал гениальный план. Все знали, что недавно во время драки «Кривой» пырнул своим знаменитым ножом какого-то парня, члена другой конкурирующей молодёжной группировки из Марьиной рощи. Значит нападение на «Кривого» можно было представить, как месть пострадавшего конкурента. Так мы превратились в своего рода «охотников», а он – в «дичь» …

Напасть надо было неожиданно и так, чтобы он нас никто не видел – желательно ночью. Мы были детьми, и поэтому наша фантазия не заходила дальше вечернего битья оконных стёкол в комнате на первом этаже, где он жил в многокомнатной коммунальной квартире у тётки.

После целой недели колебаний, обсуждений и приготовлений всё было готово. Мы точно определили окно для молниеносной атаки, проследили, когда он возвращается домой из ремесленного училища. Окно комнаты «Кривого» выходило на противоположную от двора сторону. Место для операции было идеальное – глухое, тёмное, с глубокими сугробами.

Заранее скрытно вечером (темнело зимой рано) мы складировали и присыпали снегом небольшую кучу «боеприпасов», состоящих из осколков асфальта и льда; тщательно отработали пути отступления – кто в какую сторону побежит. Дали слово на следующий день в это же время встретиться для решительных действий за углом соседнего детского сада. Хотя было очень страшно, но никто не струсил – все вовремя пришли на встречу, разобрали «боеприпасы», подошли на расстояние 3–5 метров до окна и сделали два залпа «ручными гранатами» по окну ненавистного хулигана. После этого брызнули врассыпную. Наверняка нас никто не видел – окна были занавешены, а стёкла покрыты инеем.

Несколько дней весь двор гудел о дерзком нападении народных мстителей, а мы буквально дрожали от страха выдать себя и быть разоблачёнными. Поклялись никому об этом не рассказывать, даже по секрету. Для убедительности я привел слова моей бабушки: «если хочешь, чтобы все знали, расскажи кому-нибудь по секрету».