Река времени. По следам моей памяти

…Когда Горбачёв пришёл к власти и выступил с программой серьёзных, как мне казалось, преобразований на Апрельском 1985 года пленуме ЦК КПСС, я был на его стороне. Воодушевлённый перспективой глубоких перемен, я написал М. Горбачёву 50-тистраничную записку-брошюру под громким названием «Апрельские тезисы – причины и следствия» со своим анализом ситуации в стране и предложениями реформ.

Глава семьи – Колесников Владимир Иванович, высокий, интересный мужчина, работал тогда в аппарате ЦК КПСС, кажется, начальником отдела писем или обращений граждан. Он имел хорошие связи в руководстве СССР, в свое время учился на юридическом факультете МГУ вместе с А.И. Лукьяновым, который более сорока лет проработал в ЦК КПСС и Верховном Совете СССР, как мы говорили тогда, «слуга всех господ» – от Брежнева до Горбачёва. Я попросил В.И. Колесникова критически прочитать мой опус, а также напрямую, если это возможно, передать предложения Горбачёву.

Через три дня мы встретились вновь, и он сказал, что аналитическая часть очень интересна, но подобных анализов в ЦК КПСС достаточно много, работают целые институты; все понимают, что дальше так жить нельзя. Что касается политических реформ, то Горбачёв на них до конца не пойдёт – он, конечно, реформатор, но убеждённый коммунист. Относительно экономических – он не очень разбирается в экономике и половину из того, что написано вообще не поймёт. Поэтому Владимир Иванович передать записку Горбачёву не считает целесообразным. Надо делать ставку на других политиков и писать в другие адреса.

Я знал В.И. Колесникова как умного и вдумчивого человека, он дал мне полезный совет, поэтому я не стал «лезть на рожон» и использовал её в дальнейшей работе с А. Яковлевым, Ю. Афанасьевым и Б. Ельциным.

Потом, почти через 20 лет, в 1995 году на открытие «Музея российского флага» во Францию приехал от Правительства России и зачитал приветствие посланец В. Черномырдина – им оказался спичрайтер Премьер-министра Сергей Колесников – старший сын Колесниковых. С младшим Колесниковым – Андреем, известным талантливым оппозиционным журналистом, мы также знакомы…

Лунная соната вместо уроков

Со школой связаны многие серьезные и курьезные воспоминания.

Однажды, уже в десятом классе, когда я за что-то был удален из кабинета физики, я сидел в большом школьном холле и пытался музицировать. На первом этаже стоял обычно запертый старинный разбитый рояль, на котором в тот раз не оказалось замка. Сначала я тихо сыграл «Элизе на память», потом «Рондо в турецком стиле», краем глаза я заметил, что мимо прошла какая-то женщина, явно не преподаватель, иначе я получил бы замечание. Приступил к своей любимой «Лунной сонате» (первая часть), женщина подсела рядом и стала слушать.

Когда я закончил, вместо того чтобы похвалить или поругать, она спросила, не хочу ли я попробовать свои силы в советском кино. Она (не помню её имени) оказывается, работает на «Мосфильме» помощником режиссера на съемках многосерийной «Ленинианы». Сериал будет сниматься много лет. Каждая серия посвящена определенному периоду в жизни Ильича. Сейчас ей нужен кандидат на роль Ленина в возрасте примерно 15–18 лет. Профессиональных актеров в этом возрасте, конечно, нет, поэтому она ходит по школам и ищет тех, кого бы можно было снять в этой роли…

Очевидно, ей музыка навеяла изображение каких-то кадров будущего фильма и еще сбил с толку мой китель – в старших классах мы носили уже не только гимнастерки, но и кители (как Ленин в симбирской гимназии). Я понимал, что это безнадежно, но пошел на фотопробу, которая, как и предполагал, закончилась ничем, но на память я получил большие замечательные профессиональные фотографии, которые через несколько лет моя младшая сестра Надежда вместе с макулатурой по ошибке отнесла на пункт сбора вторичного сырья.

Поскольку фотографии были очень большими и не размещалась в фотоальбомах, я вложил их в популярный в те времена журнал «Огонек». На мою беду во время очередного соревнования между пионерскими дружинами нашей школы по сбору макулатуры сестра вынесла из дома всю бумажную продукцию, за исключением советских ассигнаций. Так пропало моё изображение в образе Ленина.

Летом, когда я заканчивал школу и готовился к поступлению в Московский Государственный институт международных отношений (МГИМО), мне вновь позвонила та же помощник режиссера и сказала, что хочет искупить свою вину за мой несостоявшийся бенефис. Она пригласила меня сняться, но уже реально, без фотопроб в «массовке», т. е. надо было артистично стать частью толпы. Фильм, по-моему, назывался «К звездам» или «Сквозь тернии к звездам», – в общем, что-то про космос. Деньги по тем временам она предлагала немалые – три рубля за один съемочный день, что соответствовало прожиточному минимуму, и я, малоимущий абитуриент, конечно, согласился.