Рецепт убийства. Криминалистика Агаты Кристи глазами судмедэксперта

Так вот – эта история написана специально для тебя. Надеюсь, она тебе понравится».

Однако в романе «Карты на стол» Ариадна Оливер, прототипом которой стала сама Агата Кристи, описывает одну из писательских уловок: «Если вещь получается скучноватой, стоит немного добавить крови, и она становится веселей». Кристи специально решила поместить наиболее кровавое дело Пуаро в рождественские каникулы, чтобы добиться максимального эффекта. Она изучила необычные способы предотвращения свертывания крови и включила один из них в гениальное убийство. Именно Кристи писала о «свежей и яркой» крови и цитировала Шекспира устами своих персонажей. Думаю, она не просто хотела порадовать Джеймса – это доставляло удовольствие и ей самой.

Глава 7 Аутопсия

Мужчины и женщины? Может быть… Но они настолько безлики, что это всего лишь тела. Не более! <…> Эти выставленные напоказ тела наводят меня на мысль о морге… <…> О прилавке мясной лавки, если вы предпочитаете.

АГАТА КРИСТИ. «ЗЛО ПОД СОЛНЦЕМ»

Человеческое тело напоминает картину – кожаный холст, натянутый на подрамник из костей. Патологоанатомы и их ассистенты, как я, видят на холсте детали, повествующие не только историю смерти человека, но и его жизни. В конце концов, вопреки бытующему стереотипу, патологоанатомы бóльшую часть рабочего времени занимаются изучением заболеваний, а не вскрытием трупов. Загадки человеческих тел не только привели меня в сферу судебной медицины, но и пробудили интерес к произведениям Агаты Кристи.

Кристи дает читателям шанс самим распутать детективную интригу и всегда насыщает свои тексты множеством подсказок. Некоторые из них настолько очевидны, что, дочитав книгу, вы удивляетесь, как могли не заметить их с самого начала. Другие спрятаны так глубоко, что их приходится раскапывать, – пожалуй, только у Макса, второго мужа Агаты, работавшего археологом, хватило бы для этого навыков. Когда я в детстве только начинала знакомиться с творчеством Кристи, больше всего меня интересовали подсказки, связанные с телами: кровь, раны и трупные изменения. Любовь к патологической анатомии и судебной медицине определила мою дальнейшую жизнь.

В сборнике «Сообщники», где Томми и Таппенс начинают управлять частным детективным агентством, во всех рассказах есть юмористический сюжетный поворот: Агата делает так, что каждый из супругов ведет себя подобно одному из вымышленных детективов при расследовании очередного нового дела. Забавно читать, как Томми пытается (безуспешно) быть таким же проницательным, как Шерлок Холмс, или твердит о «серых клеточках» и использует обращение mon ami, подражая Пуаро. Мы имеем дело с художественным миром Эркюля Пуаро в мире Томми и Таппенса! Я так подробно останавливаюсь на этом, потому что один из литературных персонажей, которым подражает Таппенс, – Рэгги Форчун, хирург и детектив из произведений Генри Кристофера Бейли, члена Детективного клуба. О нем говорит маленький Питер Кэмбоди из романа «Труп в библиотеке». В рассказе «Ботинки посла» Томми предупреждает об опасностях подобного подражания: «…тебе придется рассматривать чудовищно изуродованные лица и ужасно мертвые тела». Мартин Эдвардс, нынешний председатель Детективного клуба, утверждает, что «даже в 1920-х годах зло пронизывало произведения Г. К. Бейли в гораздо большей степени, чем работы Кристи»[270].

Кристи восхищалась произведениями Бейли о Рэгги Форчуне, несмотря на их мрачность, однако в ее собственных детективах отсутствуют неоправданное насилие и отталкивающие физиологические подробности. В «Автобиографии», опубликованной уже после ее смерти, Кристи пишет: «Кто бы мог подумать, что настанут времена, когда книги о преступлениях будут провоцировать тягу к насилию и приносить садистское удовольствие описаниями жестокости ради жестокости?»[271] По всей вероятности, она имела в виду более поздние произведения жанра тру-крайм, в которых больше жестокости, чем в «уютных детективах». Однако это не означает, что в золотом веке детективного жанра Кристи не считали слишком несдержанной в описании некоторых убийств, и статья в Times о романе «Раз, два, пряжка держится едва…», опубликованная в 1940-х годах, это подтверждает. В статье книгу называют «безрадостной, сухой и бесцветной», и в ней говорится, что:

«…Интереснее становится лишь в момент обнаружения омерзительного тела. Это характерная черта школы Кристи. „Ужасающие подробности“ смерти считаются важнее подробностей жизни»[272].

Это не тот обзор, который большинство современных читателей ожидали бы увидеть в отношении «уютной» истории Агаты Кристи, но не стоит забывать, что она писала совсем в другое время.