Россия и Ливония в конце XV века: Истоки конфликта

Ревельцы остались в меньшинстве, и ландтаг возложил всю ответственность за ведение переговоров с Москвой на плечи магистра[901]. В ожидании великокняжеских послов Плеттенберг старался избегать резких заявлений и провоцирующих действий, способных вызвать гнев Ивана III. Видимо, по этой причине в рецессе ландтага 1495 г. нет упоминаний ни о серьезности положения, ни о мерах по укреплению обороны страны, которые, как это известно из сопутствующих ливонских документов, тогда были приняты. Мы не найдем там ни перечня запрещенных товаров (кроме лошадей), ни слов о пленных купцах. Заявление же вендских городов о временной приостановке торговли с русскими магистр Плеттенберг, как было сказано, счел несвоевременным и наряду с прочими ливонскими ландсгеррами проявлял терпимость в отношении «необычной» торговли его подданных.

28 апреля 1495 г. в Венден прибыло посольство великого князя, однако, вопреки ожиданиям тщательно подготовившихся к встрече ливонцев, решения вопросов об освобождении пленников, нормализации торговли и продлению мира между Россией и Ливонией достигнуто не было. «[Вопрос] же о судьбе ваших послов и пленных купцов они совсем не стали обсуждать и затрагивать. Когда же мы, со своей стороны, через нашего переводчика Иоганна Хильдорпа один, два или три раза пытались выяснить у послов, не имеют ли они от великого князя какого-либо указания относительно пленных купцов, чтобы купцов можно было бы освободить из тюрьмы и вернуть им их имущество и чтобы купцы с обеих сторон могли приезжать, перемещаться, покупать и продавать [свои товары], послы же велели нам сказать, что у них относительно пленных купцов от великого князя нет никакого приказания; то, по их словам, знает Бог и великий князь» — так описал встречу с великокняжескими послами магистр Плеттенберг[902]. Для принятия решений послы Ивана III не обладали полномочиями, и поэтому их приезд в Ливонию оказался бесполезным. Было ли это связано с желанием великого князя затянуть ход переговоров или прощупать обстановку в Ливонии, установить трудно. Учитывая близость Ливонии к Швеции, и то и другое для него имело смысл.

Хотя добиться освобождения купцов не удалось, Плеттенберг поддержал решение городов о продолжении торговли с русскими и потребовал соблюдения мирных договоров с Новгородом и Псковом. В начале лета дерптским ратманам было доставлено еще одно письмо от узников Немецкого подворья, которое гласило: «Вам, почтеннейшие, хорошо известно, в какой нужде, горе, убытками ущербе мы все без вины оказались, а потому не нужно вновь об этом сообщать. Однако нас, прежде всего, удивляет то, что вплоть до сего дня, точнее в течение 33 недель, вы нас оставляете без утешения, и если б дело обстояло так, что милостивый господин ливонский магистр не отправлял посольства, то многие из нас, без сомнения, были бы и сегодня телесно (вероятно, имеются в виде оковы. — М. Б.) и в смысле проживания прискорбным образом ущемлены… Мы узнали здесь от русских, что для нас было бы очень полезным [новое] посольство господина магистра»[903]. Пленники настаивали, чтобы решение их участи было предоставлено Плеттенбергу, и умоляли его отправить в Москву еще одно посольство. Магистр, которому первое посольство «влетело в копеечку», тем не менее откликнулся на просьбу и уже 30 мая сообщал в Пруссию о намерении вновь послать своих дипломатов к великому князю[904].

На том же настаивали власти Ревеля и Дерпта, утверждавшие, что «здесь в стране мы не знаем никого [другого], кто мог бы добиться чего-либо доброго с помощью посольства»[905]. Получив от городов этот своеобразный «мандат» на единоличное ведение переговоров с великим князем, магистр стал добиваться участия городов в оплате дипломатических расходов[906], а чтобы повысить шансы новой миссии, предложил «заморской» Ганзе отправить к великокняжескому двору своих представителей. Совет Любека предложил Плеттенбергу самому заняться организацией посольства, пообещав принять участие в оплате расходов[907]. Великому князю Московскому от имени 73 ганзейских городов было направлено еще одно послание[908], которое, как и предыдущее, особого эффекта не произвело.