Россия и Ливония в конце XV века: Истоки конфликта

7 марта Пеперзак с освобожденными русскими купцами выехал из Нарвы и двинулся в сторону Новгорода, рассчитывая застать там Ивана III и предоставить ему столь весомые доказательства верности ливонского магистра взятым обязательствам, однако опоздал. «Особо хотим довести до сведения Вашей чести, — писал позже по этому поводу Плеттенберг верховному магистру, — что великий князь в понедельник по прошествии первой недели поста [14 марта] выехал из Новгорода в Москву, повелев объявить новгородцам и псковичам, что теперь не может вершить у них суд, но поскольку намеревается с наступлением осени вновь приехать в Новгород, то тогда и присудит по всем спорным делам. В начале этого поста [после 6 марта] мы опять отправили свое посольство к великому князю для решения вопроса о пленных немецких купцах, пребывающих в Новгороде и с одобрения городов, а также по просьбе тех самых немецких купцов с этим нашим посольством мы отпустили домой выживших русских купцов, которые были задержаны в Ревеле, вместе с их добром в надежде, что и он, возможно, в свою очередь, также отдаст нам и отпустит домой пленных немецких купцов, поскольку немецкие купцы [с Немецкого подворья] пишут нам, чтобы мы вернули великому князю и отправили домой арестованных в Ревеле русских купцов со всем их добром, ибо от этого зависит, отпустят ли их вместе с их имуществом или же нет, поскольку они узнали, что их не освободят, пока русские купцы не будут первыми отпущены на свободу и отправлены к великому князю. Наши послы затем написали нам, что в понедельник после Вербного воскресенья [28 марта] они нагнали великого князя на пути из Новгорода в Москву»[928].

Ливонский посол прибыл в русскую столицу, ожидая ответного шага великого князя и освобождения пленных ганзейцев. Но этому не суждено было сбыться. Послов долго держали в изоляции, из-за чего магистр, в течение месяца не получавший от них известий, стал опасаться, что их также превратили в заложников. Он предполагал, что это было связано с пребыванием в Москве датского посольства, которому предстояло возвращаться домой через территорию Ливонии. Ливонских дипломатов могли использовать как гарантию безопасности датчан[929].

Тем временем в Ливонии ждали вестей из Новгорода. Нарвский фогт Корд Штрик пытался хоть что-то разузнать в близлежащем Ивангороде. «Я посылал к коменданту еще и потому, что к нему прибыл гонец из Новгорода, — сообщал он о своих попытках магистру, — и сказал, будто купцов отпустили вместе с их имуществом, и Гартлеф [Пеперзак], который будет их сопровождать, должно быть находится в пути между Москвой и Новгородом»[930]. Время шло, а об ответе великого князя ничего не было слышно. Новости с русской стороны приходили все более тревожные. Магистр получал сообщения о том, что на ливонскую территорию проникают русские вооруженные отряды, что дороги перекрыты, граница с русской стороны заблокирована, плаванию ливонских кораблей по Нарове чинят препятствия, а русские купцы, торговавшие в Ливонии, отбыли на родину вместе со всем своим добром[931]. Русско-шведская война вступала в решающую стадию, и ливонцы очень опасались, что она не обойдет их стороной.