Россия и Ливония в конце XV века: Истоки конфликта

Провал датско-ливонских переговоров грозили обострением русско-ливонских противоречий. Зима 1499/1500 г. принесла с собой новую волну вооруженных нападений в районе Нарвы и Нойшлоса, о чем сообщали Плеттенбергу их фогты. «Исходя из этого, — сообщал ливонский магистр Фридриху Саксонскому, — мы дали распоряжение некоторым нашим гебитигерам совместно с подданными земель Гаррия и Вирлянд, принадлежащих нашему ордену, на протяжении всей границы близ Нарвы создавать земскую оборону (lanndthode) и, пока существует опасность, быть готовыми отражать многочисленные вторжения подлых нехристей. И еще: если те вздумают напасть на владения нашего ордена, то тогда мы, объединившись со всеми сословиями этой страны и собравшись со всеми силами, выступим против них и встретим их лицо к лицу, чтобы с помощью Всемогущего Бога отбить, выдворить их из страны, а потом преследовать, нанося в отместку столь большой урон, какой только сможем»[1191].

Один из инцидентов на русско-ливонской границе в конце 1499 г. отражен в «Прекрасной истории»: «Русские из этой крепости [Ивангорода], искушаемые множеством своих орудий, из озорства стреляли большими камнями и ядрами в сторону Нарвы прямо по церквям, домам и другим постройкам, прямо как на настоящей войне. Несколько уважаемых людей, в том числе бургомистр Нарвы Иоганн Менгеде и многие другие, включая священника, посланные к ним, чтобы выслушать объяснение по поводу стрельбы, были сильно избиты крепкими дубинками и палками. А когда по тому же делу к ним вновь были направлены несколько других достойных людей и священников, их бросили в зловонную тюрьму и заковали в тяжелые кандалы. Освободились они лишь чудом, благодаря помощи Всемогущего Бога»[1192]. Достоверность этого случая подтверждается корреспонденцией Плеттенберга[1193].

На сей раз дело касалось не просто пограничного инцидента, который можно было списать на самовольство воевод и их отрядов, на свой страх и риск промышлявших грабежами на Ливонской земле. Артиллерийский обстрел Нарвы, повлекший разрушение построек и гибель граждан этого далеко не самого последнего орденского города, как и захват должностных лиц Нарвы, прибывших в Ивангород для ведения переговоров и превратившихся в заложников, не могли совершиться без ведома и одобрения ивангородского начальства. Вот почему все, о чем написал Плеттенбергу фогт Нарвы, показалось ему тревожным знаком, и он в поисках справедливости вновь обратился к новгородским наместникам. «…Мы направили в Сочельник к новгородским наместникам небольшое посольство, чтобы узнать, произошло ли столь серьезное нападение и насилие по вине наместника нового русского замка или с их ведения и одобрения, после чего потребовать суда. Это посольство мы ожидаем со дня на день, но оно пока еще не вернулось. Очень боимся, что с ним произойдет нечто похожее, из-за чего вскоре мы можем оказаться в опасности»[1194].

Только в феврале 1500 г. ситуация несколько прояснилась: «Мы послали нашего переводчика [Пеперзака] к новгородским наместникам, чтобы получить управу в связи со случаями вооруженных нападений, грабежей, увоза людей, имущества и добра, совершаемых в округах Нарвы и Нейшлоса злонамеренными русскими, из-за которых мы были вынуждены, идя на большие затраты сил и средств, собрать войско и ополчение (lanthauwe und malve), а затем вместе со всей страной пребывать в ожидании и полной боевой готовности; упомянутый переводчик недавно возвратился к нам и поведал, что сказали ему указанные наместники по приказу великого князя Московского, и среди прочего, что такие вторжения, нападения, насилия и разорения совершаются не с его ведения, соизволения и приказа, а из-за злонамеренных людей, обосновавшихся на границе, которые не должны остаться безнаказанными; наш переводчик также видел, как некоторых из их числа в оковах увозили в Москву, чтобы там учинить суд, а чтобы в этом деле была восстановлена справедливость, он даже вынужден был обещать произвести возмещение ущерба и соблюдать мир. Если бы это осуществилось, мы со временем обрели [бы] гарантию [мира]»[1195].