Россия и Ливония в конце XV века: Истоки конфликта

Состоявшаяся автономия Ливонского ордена явилась отправной точкой активизации его борьбы за объединение ливонских территорий в единое государство. То, что центром притяжения для них предстояло стать именно ордену, не вызывает сомнений: орденское государство включало в свой состав более 60 % Ливонской земли, протянувшейся в виде своеобразного стержня через всю страну, с юга на север; государственные структуры Ливонского ордена располагали централизованным административным аппаратом и, что в условиях разгоравшейся «битвы за Балтику» представлялось особенно значимым, самыми крупными в Ливонии вооруженными силами и системой крепостей; на протяжении ХІV–ХV вв. орден осуществлял политику инкорпорации ливонских епископств и добился определенных успехов — два из пяти ливонских епископов, Ревельский и Курляндский, находились в прямой зависимости от его магистров; и, наконец, в силу своей природы и в соответствии со своими привилегиями, пожалованными ему еще в XIII в., он мог рассчитывать на поддержку императора Священной Римской империи германской нации и Римской курии.

Опыт государственного строительства в странах Западной Европы свидетельствует, что процесс образования централизованных государств в обязательном порядке предполагал концентрацию властных полномочий в руках государя. Подойдя к этому рубежу, Ливонский орден столкнулся с проблемой кардинальных внутренних преобразований, которые вызвали в нем серию новых внутренних потрясений. На этот раз речь шла о разрешении вопроса о новых формах управления орденом и орденским государством, поскольку те, что сложились в XIV в. и были основаны на принципах коллегиального правления, отживали свой век и должны были уступить место иным структурам власти, способным обеспечить ее жесткую вертикаль и тем самым способствовать централизации государства. Между тем статус ливонского магистра не предполагал его единоличного правления: круг властей предержащих в государстве Ливонского ордена, кроме него, включал еще целый ряд высших чинов, или гебитигеров. Ливонские магистры, как и прочие рыцари ордена, не имели ни громкого имени, ни титула, ни связей с европейскими аристократическими фамилиями; не обладая званием имперского князя, они проигрывали в этом рижским архиепископам, а также эзель-викским и дерптским епископам, которые обрели княжеское достоинство еще в XIII в. Да и сама социальная однородность орденской верхушки, обусловленная отсутствием в ее рядах титулованной знати, способствовала сохранению в Ливонии корпоративного правления, изначально присущего орденским государствам, но к началу Нового времени совершенно изжитого в Пруссии.

В силу этих причин процесс концентрации власти в руках ливонского магистра и превращения его в государя, как и само изживание характерного для Ливонского ордена корпоративного духа, не мог пройти для него безболезненно. Свидетельством тому стала судьба магистра-реформатора Вольтуса фон Херзе (1470–1471), который первым решился изменить структуру управления Ливонским орденом, но потерпел поражение. Стараясь укрепить свои позиции, магистр перенес свою главную резиденцию из богатой и беспокойной Риги в хорошо укрепленный Феллин, расположенный на стыке латгальских и эстонских владений ордена. Но и Ригу он не оставил без надзора, назначив своего брата Фридриха рижским комтуром. Чтобы расширить свои материальные возможности, Вольтус фон Херзе присоединил к комплексу округов, находящихся от него в прямой зависимости и питавших его казну, еще и феллинскую комтурию, а также два эстонских фогтства — Оберпален и Йервен; возможно, то же самое он проделал с фогтством Везенберг и рядом других орденских округов, но прямых свидетельств тому нет. Все эти мероприятия, идущие вразрез с традициями ордена, вызывали в кругу гебитигеров настороженность и протест. Когда же магистр настоял на том, чтобы решением капитула гебитигерам было запрещено при оставлении ими должности забирать себе запасы зерна и принуждать крестьян к досрочной выплате повинностей, которые опять же поступали в их личное распоряжение, он откровенно перегнул палку. Против него был составлен заговор, ив 1471 г. Иоганн Вольтус был отстранен от должности, брошен в тюрьму, где, как предполагается, погиб от рук убийц. Его реформы не получили дальнейшего развития, а вместе с тем Ливонский орден лишился шанса обрести дополнительную внутреннюю прочность накануне внутренних и внешних потрясений, которые принесли ему три последние десятилетия XV в.[279]