Россия и Ливония в конце XV века: Истоки конфликта

Превращение абсолютного большинства рыцарей ордена в администраторов, для которых ничего не было важнее динамичного продвижения по службе и восхождения к рангу гебитигеров, неизбежно вело и к утрате ими черт, присущих представителям средневекового военного сословия. По мере изживания традиций монашеского общежития и потере военных качеств ливонские рыцари все меньше и меньше напоминали тех «паладинов», которые когда-то прибывали на ливонский берег, горя желанием в бою с язычниками и русскими «схизматиками» «на пути Господнем» заслужить себе отпущение грехов. Многочисленные военные поражения Ливонского ордена XV в. начиная со сражения на Свенте 1435 г. и заканчивая печально известной Трейденской битвой 1484 г. явились прямыми последствиями далеко зашедшей девальвации воинской службы в системе жизненных ценностей рыцарей. Нельзя сказать, что Ливонский орден и его магистры преуспели в борьбе с внешними противниками. Русско-ливонская война 1480–1481 гг. завершилась полным поражением ордена. Его затяжной конфликт с рижскими архиепископами перерос в длительную войну с Ригой. С 1479 по 1491 г. орден не мог добиться решительного перелома в свою пользу, что свидетельствовало о его скромных военных возможностях.

Достаточно бросить взгляд на вооруженные силы Ливонского ордена к концу Средневековья. Их основу составляло феодальное ополчение, и орден, как один из государей Ливонии, имел право в случае войны созывать под свои знамена живущих на его земле и пользующихся его защитой. Магистр мог созвать ополчение со всех ее государств, заручившись постановлением ландтага. Тогда глава ордена выступал в поход «со всею землею Ливонской» («cum tota terra Livoniae»). В годы внутренних «файд» прочие ливонские государства в лучшем случае занимали нейтральную позицию, а в худшем использовали свои вооруженные силы в борьбе против ордена.

Ливонское войско состояло из нескольких соединений под подчинением своего ландсгерра и на его «коште». Служба в ополчении считалась государственной повинностью и, подобно налогам, была востребована с земельных держаний; подавляющее число военнообязанных составляли крестьяне. Э. Блюмфельд, изучивший порядок крестьянского призыва в Эстонии, полагал, что он зародился в период завоевания страны крестоносцами, когда ношение оружия и участие в военных действиях дозволялось только тем представителям местного населения, кто принял крещение[283]. Видимо, поэтому крестьянское ополчение вплоть до упразднения в XVI в. сохраняло древнее название «малевы» (malwea, malawe, malowe, malwę), хотя этот термин использовался и для вселивонского ополчения и пунктов сбора ополченческих отрядов.

Снаряжал крестьян землевладелец. От имени ордена этим занимались его гебитигеры, духовных ландсгерров представляли их фогты; на землях, переданных в ленное держание, вассалы. Еще в 1350 г. верховный магистр Немецкого ордена Генрих Дуземер (1345–1351) издал постановление для Гаррии и Вирлянда, согласно которому в ополчение следовало давать «с каждой сотни гаков (uncis) по три человека… одного настоящего немца (Theutonicum probum), молодого и здорового, хорошо вооруженного, и двух проживающих на земле (conterraneos), имеющих, по крайней мере, шлем и щит, на своих конях»[284]. Этот порядок сохранялся до Ливонской войны76. Расходы на вооружение ополченцев также несли землевладельцы, нередко жалевшие средства на хорошую экипировку. Во всех документах о сборе ополчения отмечалось, что кнехта следует направлять в войско хорошо вооруженным (in gutem rustung thosetten).

Призыв на военную службу крестьян не исключал выполнения этой повинности их господами из числа землевладельцев-вассалов. Как полагал А. Зеннинг, автор единственного на настоящий день объемного исследования по проблемам вооруженных сил Старой Ливонии, именно они составляли костяк ливонского войска. В случае необходимости вассалы имели возможность быстро собраться и во всеоружии выступить в поход и первыми принимали удар вторгнувшегося противника. Испомещение вассалов на землях ордена приобрело массовый характер только в первой половине XVI в., когда в остзейском краю и возникло две трети дворянских поместий[285]. Количество ленников, обязанных военной службой, в XV в. было крайне невелико, и его не хватало для проведения крупных военных операций[286]. Основа войска отводилась наемникам.