Россия и Ливония в конце XV века: Истоки конфликта

Новый магистр Берндт фон дер Борх (1471–1483), возведенный в должность участниками заговора, отменил все нововведения своего предшественника. Он вернулся в Ригу и стал управлять орденом совместно со своим «внутренним советом», состоявшим из самых высокопоставленных гебитигеров. Это сразу же отразилось на ослаблении центральной власти в орденском государстве и на обособлении окружных администраций, хотя вместе с тем распространенное представление о далеко зашедшем распаде орденского государства и девальвации орденской субординации, которые якобы наблюдались в то время[280], все-таки, по-видимому, является преувеличением. Из-за широких полномочий гебитигеров и их важной роли в системе управления орденским государством магистру было нелегко гарантировать их исполнительность.

Говоря о центробежных тенденциях внутри Ливонского ордена в 70-х гг., надо учитывать воздействие центростремительных факторов, которые тормозили процесс распада и не позволяли ему набирать такой же быстрый темп, как в Пруссии. Социально-региональное замыкание Ливонского ордена, превратившее эту организацию в «приют для бедного вестфальского дворянства», ослабляло его связи с ливонскими «сословиями» — вассалами и бюргерством и, как показала история ливонских усобиц второй половины XV в., обрекало его на противостояние земской оппозиции. Тем самым осложнялась борьба ордена за главенство в ливонской «конфедерации», которую он вел с прочими ландсгеррами, сужались перспективы развития орденского управления и карьерного роста рыцарей.

Нужно также учитывать, что в Ливонском ордене высоких должностей можно было достигнуть исключительно путем долговременного восхождения по служебной лестнице. Высшие управленцы, вступив в орден подростками или молодыми людьми, достигали высокого положения лишь по истечении 15–20 лет беспорочной службы. В результате подобной практики они, во-первых, становились опытными администраторами, преодолевшими несколько этапов службы разных уровней, а во-вторых, привыкали действовать в рамках служебной субординации. Карьера рыцаря Ливонского ордена, как свидетельствует составленный Л. Фенске и К. Милитцером каталог, всегда была сопряжена с территориальными перемещениями, что мешало формированию группировок и сохраняло у рыцарей приверженность ордену как единому целому.

Смена комтурами и фогтами подвластных им округов также не являлась редкостью. Значимость должностей гебитигеров не была одинаковой, а потому перемещение в другой округ зачастую означало повышение по службе (неписаная иерархия определяется порядком перечисления должностных лиц в государственных документах или частотой их упоминания в деловой корреспонденции). Это движение в среде братьев-рыцарей сообщало внутренней жизни ордена определенный динамизм и повышало его жизнеспособность. Активное участие в нем было залогом успешной карьеры, а широкая сеть административных должностей придавала осязаемость перспективе карьерного роста. У небогатого вестфальского рыцаря был стимул служебного рвения и гарантия добросовестной службы ордену. Деловая переписка магистров с инструкциями гебитигерам по юрисдикции, хозяйству, общению с городами и вассалами, военному делу, сообщения гебитигеров о положении дел в округах и о выполнении возложенных на них поручений не позволяют говорить о разрушении связей между представителями власти в центре и на местах как минимум до начала XVI в.[281]

Провал реформ Вольтуса фон Херзе создавал благоприятную почву для роста политической активности гебитигеров, которую магистру Берндту фон дер Борху приходилось нейтрализовывать. Как показала печальная история его предшественника, методы форсирования и прямого давления на гебитигеров в процессе их «приручения» являлись бесперспективными и опасными. Консолидации ордена могли способствовать их совместные усилия, направленные на разрешение каких-либо крупномасштабных задач, к числу которых относилось расширение прерогатив ордена как ландсгерра: борьба Ливонского ордена с епископатом. В ходе ее решался вопрос не только об объединении Ливонии, но и о концентрации всей полноты власти у одного из ландсгерров, на роль которого претендовал Ливонский орден[282]. Руководству ордена приходилось считаться с тем, что на этот раз его противниками окажутся не просто главы епархий Ревеля и Курляндии, но имперские князья — архиепископы Риги, епископы Дерпта и Эзель-Вика. Усилия того стоили: централизация властных полномочий в пределах ливонской «конфедерации» предоставляла широкие перспективы для модернизации и расширения административных структур и новые возможности для обустройства братьев-рыцарей в аппарате управления.