Россия и русские. Книга 2

Видение Хрущевым самоуправляющегося социалистического общества делало для него религию более опасной, чем для Сталина в поздний период его правления. Хотя антирелигиозная политика Хрущева проводилась без особого освещения в средствах массовой информации, из публикаций конца 1950-х гг. видно, что советское руководство опасалось возрождения паломничества к святым местам, преподавания религиозных предметов детям и связи между религией и национализмом (особенно на Украине и в Литве). В противовес этому коммунистические и комсомольские организации были призваны развивать новую «социалистическую» светскую обрядность, чтобы заменить ею церковные обряды крещения, венчания и отпевания умерших. В 1959 г. в Ленинграде был открыт первый Дворец бракосочетаний^{367}.

В июле 1961 г. в Загорске был спешно созван совет епископов Православной церкви. На нем были внесены изменения в положение священнослужителей, которые отныне не имели права решать какие-либо административные или финансовые вопросы на уровне своих приходов. Теперь они становились просто «служителями культа», нанятыми религиозными общинами для совершения церковной службы один раз в неделю. Эти изменения подрывали единство религиозных общин, что облегчало проникновение в них партийных активистов, которые агитировали народ за закрытие храмов и роспуск приходов^{368}. Принятие такого самоуничижительного решения можно объяснить только сговорчивостью епископов, входивших в номенклатурную систему.

Результатом этого стало массовое закрытие храмов. С 1948 по 1964 г. Русская православная церковь потеряла более 40 процентов своих приходов и более 75 процентов монастырей. Закрытие храмов с особым размахом велось на западных территориях и в районах, попавших во время войны под немецкую оккупацию. Другими конфессиями, которые также подверглись гонениям, были Армянская апостольская церковь, баптисты и адвентисты; у евреев было закрыто около трети синагог, у мусульман — более 20 процентов мечетей. Деятельность религиозных сект, не зарегистрированных государством (пятидесятники, свидетели Иеговы и различные «истинно православные» общины), была категорически запрещена^{369}.

Рабочие и крестьяне

В отношении рабочих и крестьян Хрущев попытался перейти от методов принуждения к методам материального поощрения. В 1956 г. были отменены драконовские законы, принятые при Сталине, и вместо них введена система оплаты •Труда, хотя и сохранявшая низкий уровень зарплаты, но предполагавшая выплату премий, причем скорее за выполнение плана, а не за его перевыполнение. Таким образом поощрялась организация стабильного планового производства, где не было места различным перекосам и аномалиям, порождаемым конвульсивными периодами резкого перепроизводства продукции в результате штурмовщины. Однако новые меры не принесли заметного успеха, так как они не затрагивали коренных недостатков системы производства. На производительности труда продолжали сказываться недопоставка сырья и комплектующих деталей, низкое качество ремонта и технического обслуживания оборудования, а также плохие условия на рабочих местах. Поэтому в том, что план не выполнялся, зачастую бывали виноваты не работники предприятий. Тем не менее директора предприятий нуждались в содержании избыточной рабочей силы на случай возникновения непредвиденного спроса на их продукцию и завышали процент выполнения плана, где это только было возможно, прикрывая своих рабочих. Сталинская военизированная система управления и контроля на производстве была упразднена, хотя это и не повысило материальную заинтересованность трудящихся^{370}.

Результатом этой тупиковой ситуации стал своего рода «социальный контракт», по которому рабочие, соглашались на относительно низкую зарплату и отсутствие у них права на забастовку в обмен на дешевые продукты питания, транспорт, жилье, социальные блага, гарантированную работу, ненапряженный график и контроль над большей частью производственного процесса. Стало общепринятой практикой, когда рабочие приходили на завод с опозданием (иногда и с похмелья), подолгу общались с коллегами и уходили, не дожидаясь конца рабочего дня, чтобы успеть по дороге домой занять в магазине очередь за дефицитным товаром. За выпуск низкокачественной нестандартной продукции никаких санкций, как правило, не применялось. Все эти уступки позволяли рабочим вести более или менее нормальную жизнь в условиях экономики хронического дефицита. В то же время, конечно, рабочие своим отношением к труду^ сами закрепляли такое положение и делали его неотъемлемой частью жизни общества.