Россия и русские. Книга 2

Взгляды Хрущева были по своей сути популистскими (скорее в западном, нежели русском понимании этого слова). При проведении судебной реформы проявилось недоверие Хрущева к «специалистам», которое, впрочем, была присуще ему и при решении других вопросов. Так, он попытался сделать систему образования более равноправной, отменив плату за обучение в институтах и старших классах средней школы. Кроме того, он настаивал на том, чтобы все дети оканчивали школу в пятнадцать лет и проводили два года на производстве, получая практический опыт работы на заводах, фабриках или в колхозах. Он хотел пробудить у молодежи желание заниматься квалифицированным ручным трудом, в котором так нуждалась советская экономика. Что еще более важно, он стремился разрушить окостеневшую систему существовавшей в то время социальной иерархии, в которой социальный статус родителей как бы завещался их детям по наследству, но не посредством собственности, а через систему образования. Знаменательно, что именно эту реформу он не смог осуществить из-за несогласия с ней его коллег, так как укрепление социального статуса и возможность передавать свое с трудом завоеванное положение детям представляли для номенклатуры первостепенное значение. Образование и соответствующие дипломы и квалификация являлись эквивалентом денежного капитала в буржуазном обществе. Это было одним из условий, позволивших создать социалистическую элиту, скрепленную родственными связями^{364}.

В качестве первого шага к удовлетворению первоочередных материальных запросов населения партийное руководство развернуло широкую программу жилищного строительства, в котором использовался панельный метод (бетонные блоки), позволявший возводить многоэтажные жилые здания. К середине 1950-х гг. большинство советских городов представляли собой сплошные леса башенных кранов и грязные болота строительных площадок. Реализация этой программы давала людям надежду вырваться наконец из «нежеланного интима» совместного проживания в коммуналках. Между 1955 и 1964 гг. жилищный фонд увеличился почти в два раза, и широкомасштабное строительство продолжалось еще долгие годы после этого. Долгожданное удовлетворение потребности в жилье, которое игнорировалось при Сталине, сделало условия жизни людей более комфортными, но, с другой стороны, способствовало закреплению сложившейся социальной иерархии, так как давало начальству возможность непосредственно влиять на все стороны жизни народа. Служащие или рабочие, трудившиеся на одном предприятии или входившие в один профсоюз, имели возможность создавать жилищные кооперативы и покупать жилье в кредит, уплатив первоначальный взнос в размере 15—30 процентов общей стоимости квартиры, а затем постепенно выплачивая оставшуюся сумму под очень умеренные проценты. Профессиональные кадры (специалисты с высшим или средним специальным образованием) имели больше возможностей для накопления средств, чем рабочие, поэтому жилищные кооперативы стали отличительным знаком среднего класса, находившегося между руководящей элитой, не имевшей необходимости в таком жилье, и рабочими, проживавшими в дешевых муниципальных квартирах.

Возобновление гонений на религию

После войны в Советском Союзе наблюдался мощный религиозный подъем. Частично это было результатом договоренности Сталина с духовными руководителями основных христианских конфессий, а частично — присоединением новых территорий на западе страны. Но главным образом этот подъем был вызван величайшим эмоциональным напряжением и мощным всплеском патриотизма, который пробудился у народа в годы войны. До войны в стране насчитывалось, вероятно, не более сотни действующих православных храмов, но уже к 1949 г. их число составило 14 500. Большинство храмов находилось на присоединенных западных территориях, которые не испытали преследований довоенных лет, но и на исконно русской земле стали вновь открываться многочисленные храмы^{365}.

«Полуконкордат» с государством был небезопасен, но в то же время представлял для Церкви определенные возможности, поскольку означал, что отныне священнослужители не должны постоянно бороться за свободу своих действий, а подпадают под прямое покровительство и контроль государства и партии. Назначения в церковной иерархии проводились через государственную номенклатурную систему и подчинялись политическим критериям, подобным тем, которыми руководствовались при назначениях на светские должности. Епископы входили в состав номенклатурной элиты и должны были активно участвовать в движении за мир, не проявляя особого рвения в проповедовании веры^{366}.