Россия и русские. Книга 2

Первым признаком латентной власти при такой системе стало то, что Сталин использовал ее не только для победы над своими оппонентами, но и для морального подавления всех тех, кого считал соперниками и потенциальными противниками в борьбе за власть. Он использовал все рычаги назначения на тот или иной высокий пост, чтобы ослабить влияние Троцкого среди политических комиссаров, затем для ущемления сторонников Зиновьева в ленинградской партийной организации и Каменева — в московской. А когда Троцкий, Зиновьев и Каменев собрались вместе и сформировали объединенную оппозицию, Сталин тотчас же стал увольнять их сторонников и применять насилие для разгона их публичных митингов. Но и этого было мало. Он всячески пытался унизить соперников, навесив на них ярлык «левых уклонистов», откровенно заявляя о том, что они исказили наследие Ленина и всей партии. В конце концов Пятнадцатый съезд ВКП(б) в декабре 1927 г. объявил их «фракцией» и исключил из членов Центрального Комитета.

Реакция изгнанных из руководящих органов партии была весьма показательной. Каменев, к примеру, продолжал считать свои взгляды правильными и постоянно повторял, что в «нормальной» политике рано или поздно должна появиться оппозиционная партия. Однако в условиях диктатуры пролетариата подобная оппозиция просто недопустима. «Мы считаем необходимым признать, — писал он своим единомышленникам, — что должны подчиниться решениям партии, какими бы тяжелыми они для нас ни были». И в итоге призвал их последовать его примеру^{193}. Таким образом, партия сохраняла свой тотальный контроль даже над инакомыслящими членами.

В течение следующих двух лет Сталин применил такую же тактику борьбы по отношению к Бухарину и его ближайшим сторонникам — руководителю профсоюзов Михаилу Томскому и председателю Совета народных комиссаров Алексею Рыкову (наследнику единственной официальной должности Ленина). На пленуме Центрального Комитета партии в ноябре 1929 г. они были осуждены как «правые уклонисты» и выведены из состава Политбюро.

Все эти внутрипартийные дрязги и интриги происходили отнюдь не в вакууме. Речь шла о фундаментальных вопросах экономического развития страны. В 1928 г. острая нехватка продовольствия заставила принимать экстренные меры и искать выход из положения. Государственные закупки зерна были на четверть ниже уровня предыдущего года, и на сей раз правящий режим оказался не готов к решению этой проблемы путем оказания поддержки крестьянам и снижения цен на промышленные товары. Многие коммунисты считали, что кулакам и нэпманам, которые всеми силами стремились разрушить пролетарское государство, и так было сделано слишком много уступок за последнее время.

Продовольственный кризис сыграл на руку тем многочисленным коммунистам, которые считали, что настало время избавиться от компромиссов с классовыми врагами и вернуться на путь построения социалистического общества. Кризисная атмосфера возродила старые коммунистические идеи о тысячелетнем царстве свободы и справедливости. Партия объявила о частичном возврате к методам Гражданской войны. В связи с этим на Урале и в Сибири были закрыты все рынки и частная торговля. Крестьянам было предложено продавать излишки продовольствия государственным закупщикам по твердо фиксированным ценам. А для обеспечения этих мер в деревнях и селах снова появились специальные отряды, которые рыскали по дворам в поисках спрятанной продукции.

Первые результаты такой политики были вполне обнадеживающими. Удалось обнаружить большие запасы зерна, предназначенного для самогоноварения, откорма скота или просто спрятанного до лучших времен. В государственных магазинах появилось кратковременное изобилие продовольствия, но в 1929 г. положение на продовольственном рынке резко ухудшилось. Узнав о том, что произошло на Урале, крестьяне просто-напросто сократили посевные работы, оставив себе лишь небольшое количество урожая для поддержания жизни. Действительно, зачем производить то, что все равно будет конфисковано?

Государство ответило на эти меры так же, как и в 1918 г. По инициативе властей в деревнях снова появились комбеды, готовые «развязать классовую войну в деревне» и оказать всемерную помощь продовольственным отрядам в поисках укрытой продукции. В деревнях стали проводиться митинги, на которых все крестьяне делились на бедняков, середняков и кулаков, причем последние облагались чрезвычайно высокими налогами и были обязаны поставлять продовольствие.