Россия и русские. Книга 2

Такая социальная конфронтация, несомненно, подрывала основу новой экономической политики, и именно поэтому Бухарин и его «правые» сторонники решительно выступили против подобных мер. При этом они часто цитировали Ленина и имели на это право. Ленин называл нэп «периодом передышки», но в последние годы жизни все чаше склонялся к мысли, что эта передышка может оказаться весьма продолжительной во времени, что это «всерьез и надолго». Он, разумеется, не отбросил в сторону конечную цель коллективизации сельского хозяйства, но в последние годы все чаще рекомендовал делать это постепенно, посредством создания и укрепления «цивилизованных кооперативов», преимущество которых над семейным и мелкотоварным хозяйством станет настолько очевидным, что крестьяне добровольно перейдут на новые формы хозяйствования^{194}. Уральско-сибирская кампания Сталина 1928—1929 гг. была первым сигналом об отказе правящего режима от этой долгосрочной политики и возврате к чрезвычайным методам военного времени.

Коллективизация сельского хозяйства

Реакция партии на нехватку зерна полностью изменила концепцию коллективизации. Теперь многие убедились, что ее надо проводить быстро, в сжатые сроки и в массовом порядке, чтобы раз и навсегда решить проблему обеспечения страны продовольствием. Но позиции партии в деревне были чрезвычайно слабы. Она не имела там надежных агентов, с помощью которых можно было бы легко и просто выполнить эту задачу. С другой стороны, в деревне были достаточно сильны позиции Коммунистического союза молодежи, почти в четыре раза превосходившего по численности партию. Беда заключалась в том, что комсомольцы были не только молоды и неопытны, но и слишком нетерпеливы и горячи. В комсомол обычно вступали выходцы из бедных слоев населения, яростно настроенные против власти глав семейств и традиционного уклада сельского мира.

Единственная возможность использовать их таланты и способности заключалась в том, чтобы отбросить политику убеждения силой собственного примера и перейти к методам классовой борьбы в сельской местности. А для этого надо было послать в деревню большое количество наделенных всеми полномочиями работников из района, чтобы они руководили процессом на местах. Беднейшие крестьяне и комсомольцы должны были развернуть борьбу против зажиточных крестьян, объявив их кулаками, а потом методом угроз, лести и обмана убедить остальных в необходимости перехода в коллективные хозяйства (колхозы). Именно так рассуждали многие партийные секретари зимой 1929—1930 гг., ломая голову над выполнением возложенной на них миссии. «Лучше зайти слишком далеко, чем недостаточно далеко» — таков был главный лозунг момента^{195}.

При создании колхозов в сельской местности проще всего было бы отказаться от слишком долгих и малоэффективных разговоров, а просто собрать сельский сход и заставить всех крестьян подписать соответствующий документ. И коллективное хозяйство будет готово, пусть даже только на бумаге. Что же до кулаков, то их в колхозы не пускали, а их собственность подлежала конфискации в пользу коллектива. С этой целью по всем деревням и селам разъезжали полномочные представители, которые вместе с комсомольцами и местными активистами «инспектировали» дома зажиточных крестьян, срывали полы, вспарывали матрасы и крушили мебель в поисках спрятанного добра. Мебель и одежду часто грузили на телеги и увозили прочь, чтобы потом либо продать, либо разделить между колхозниками, ^прочем, нередко самые ценные вещи доставались «инспекторам»^{196}.

Некоторые кулаки, с ужасом ожидая таких визитов, распродавали имущество и наиболее ценные вещи, забивали скот, доставали запасы самогонки и устраивали гулянку, не имея никаких перспектив на будущее. После этого они покидали свои дома, в которых веками жили их предки, и уходили в города в надежде найти хоть какую-то работу. Те же, кто замешкался и остался дома, были разорены, все их имущество было конфисковано в официальном порядке, а сами они были задержаны.

Всех кулаков разделили на три категории. Одни получали бросовые земли в соседнем районе, которые отказывались брать колхозы. Другим повезло меньше. Их называли злостными кулаками и поэтому с ними не церемонились: подвергали аресту и затем отправляли в ссылку. В лучшем случае они попадали на какую-нибудь стройку в большом городе, а в худшем оказывались в отдаленных и безлюдных районах Казахстана и Сибири, где вынуждены были возделывать пашню и обзаводиться новым хозяйством на пустующих и не всегда пригодных для этого землях. Многие начинали новую жизнь в мрачных, сырых, недостроенных бараках; некоторые вообще селились в землянках или палатках. Первая волна этой широкомасштабной операции продолжалась с января по апрель 1930 г. и охватила около 141 тысячи кулаков. Проходила она под непосредственным руководством ГПУ, агенты которого проводили аресты и обеспечивали заключенных транспортными средствами^{197}.