Россия и русские. Книга 2

В то же время высококвалифицированные работники, администраторы и управляющие оказались в более благоприятном положении. Правящий режим остро нуждался в их лояльности, так как, кроме них, управлять национальной экономикой было практически некому. Именно поэтому Совнарком с самого начала стал проводить строгий учет специалистов и относился к ним как к самому ценному человеческому ресурсу. Большинство «буржуазных специалистов», со своей стороны, готово было работать на новый политический режим, поскольку он очевидно стремился восстановить на производстве соответствующий порядок и закон, серьезно относился к техническому развитию и насаждал рабочую дисциплину. Так, например, генерал В.Н. Ипатьев, ведущий инженер химической промышленности при старом режиме и человек крайне консервативных взглядов, согласился стать директором Государственного научно-технического института именно потому, что коммунисты, что бы там о них ни думали, «спасли страну от разгула анархии и по крайней мере на какое-то время сохранили интеллигенцию и материальные богатства страны»^{186}.

Это, конечно же, вовсе не означало, что «буржуазные специалисты» стали коммунистами. Исследования 1928 г. показывают, что из общего числа инженеров в советской промышленности только 138 были членами партии^{187}. И все же они становились частью новой элиты, а все их противоречия с новой властью заметно сглаживались на основе идеологии модифицированного российского имперского патриотизма. Отчасти благодаря им такой патриотизм постепенно стал работающей идеологией нового строя, которая уже заметно отличалась от идеологии теоретической.

Усилению тенденций русского патриотизма в рядах Коммунистической партии способствовало и осложнение международной обстановки. К 1923 г., когда было подавлено коммунистическое восстание в Гамбурге, стало совершенно ясно, что мировая революция откладывается на неопределенный срок, во всяком случае, в наиболее развитых странах Европы. Стало быть, все проблемы социалистического строительства Россия должна будет решать собственными силами, без какой бы то ни было реальной помощи со стороны более развитых в экономическом отношении стран. На Четырнадцатой партийной конференции в 1925 г. Сталин добился принятия партией решения о принципиальной возможности построения социализма «в отдельно взятой стране», хотя и подвергся острой критике со стороны Троцкого за отказ от мировой революции. Однако последовавшее в 1927 г. поражение коммунистического восстания в Шанхае и Кантоне, казалось, полностью подтвердило правоту Сталина.

Тем не менее оставался один важный вопрос: как построить социализм в таких условиях? Ленин всегда исходил из предположения, что развитие современной индустриальной цивилизации в отсталой России будет во многом опираться на помощь более развитых стран Европы, которые, по его твердому убеждению, к тому времени тоже станут социалистическими. А где отсталой России взять те огромные средства и ресурсы, которые понадобятся ей для создания развитой экономики, да еще в условиях враждебного окружения капиталистических стран?

При решении этого важнейшего вопроса партия раскололась на две части. Одна группа во главе с Троцким предлагала, чтобы Советское государство приступило к осуществлению стремительной программы социалистической индустриализации, извлекая для этого финансовые средства из высоких налогов на частный сектор и всех так называемых нэпманов.

Вторая же группа, которую возглавил Бухарин, решительно возражала против такого подхода, доказывая, что подобные меры неизбежно приведут к обострению отношений между рабочими и крестьянами, что будет не просто глупо, но и чрезвычайно опасно, учитывая изолированность России в современном мире и ее осадное положение. Было бы намного разумнее, считал он, всемерно поощрять частный сектор и частных производителей, особенно в области сельского хозяйства. В этом случае будет развиваться общенациональный рынок и возрастать накопления жителей страны, которые и станут финансовой основой социалистического строительства. Бухарин признавал, что предлагаемый им путь будет гораздо более медленным, но при этом гораздо более безопасным и надежным^{188}.