Россия. Путь к Просвещению. Том 2

В последнее десятилетие XVIII века некоторым наблюдателям, в том числе и Екатерине Великой, стало ясно, что страсти, которые Просвещение выпустило на волю, могут угрожать самодержавию, если их не сдержать политическими методами. И все же большинство русских поборников Просвещения полагали, что, поощряя гражданскую добродетель, распространение образования и всеобщее законопослушание, они укрепляют, а не ослабляют российский политический порядок и одновременно способствуют развитию самой русской нации. На самом деле далеко не каждый мыслитель осознавал, что страна находится на распутье между просвещенным рационализмом и политическими добродетелями, укорененными в исконных природных страстях, или между просвещенным космополитизмом и русским национализмом. Самый талантливый и глубокий русский интеллектуал того времени, Н. М. Карамзин, пытался примирить универсальные принципы Просвещения с традиционными российскими политическими институтами. Цель этого начинания недалеко отстояла от задачи Екатерины – сочетать разумность и самодержавие (в 1790-е годы Карамзин был горячим сторонником императрицы). Однако Карамзин подходил к этой задаче гораздо решительнее и изобретательнее, чем сама императрица, и с намного более интересными интеллектуальными результатами.

Карамзин (1766–1826) был неординарной личностью. В наши дни его помнят в основном как гениального писателя. Его повесть «Бедная Лиза» (1792), в которой рассказывается о трагическом романе между пылким дворянином и прекрасной невинной крестьянкой стала, пожалуй, каноническим памятником русской сентиментальной литературы. Его трехтомный сборник лирических стихов «Аониды» (1796–1799) считается одной из самых значительных антологий, появившихся до эпохи Пушкина. Карамзин был также автором очерков, издателем и литературным критиком, напоминая этим своего литературного наставника Николая Новикова: его журнал «Детское чтение» Карамзин помогал редактировать с 1787 по 1789 год и сознательно следовал его предприимчивости в издательском деле. В конце XVIII века читатели, вероятно, знали Карамзина в основном по его путевым очеркам, написанным в форме «писем» и составившим том «Письма русского путешественника». Однако читатели XIX века воспринимали Карамзина прежде всего как великого историка. Его многотомная «История государства Российского» (1815–1826) стала главным источником по истории России для Пушкина и декабристов. Не в последнюю очередь Карамзин был известен современникам как придворный историограф: это назначение в 1803 году открыло ему доступ к царской семье, которым он пользовался с рассудительностью, чтобы помочь друзьям (незадолго до смерти он ходатайствовал перед Николаем I предотвращении возможного ареста Пушкина) или воспрепятствовать неразумной политике. Своей самой значительной политической работой под названием «Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях» (написана в 1811 году) он пытался помешать планам Михаила Сперанского по проведению масштабной государственной реформы.

Из этого краткого обзора литературной и политической карьеры Карамзина должно быть видно, что он внес вклад во многие жанры и принадлежал как к XVIII, так и к XIX векам. Его можно считать главным интеллектуальным мостом, переброшенным от поздней екатерининской эпохи к бурному александровскому периоду с его острыми спорами об исходе войны и судьбе России после Наполеона. В политической мысли Карамзина сочетались терпимый космополитизм, умеренный монархизм и русский империализм, что приходилось по душе и екатерининской литературной элите, и более принципиальным националистам XIX века. С некоторой долей справедливости его называют первым современным русским консерватором. Однако для наших целей главная привлекательность его творчества может корениться в элементах просветительства, которые он перенес из XVIII в XIX век и которые он творчески использовал, чтобы придать человечность своему консерватизму.

На заре своей литературной карьеры Карамзин был связан с Новиковым и видными членами его кружка. Он познакомился с Новиковым в 1785 году, когда присоединился к Дружескому ученому обществу. Там же он встретил А. А. Петрова, который стал его литературным наставником, а впоследствии вместе с Карамзиным был соредактором новиковского журнала «Детское чтение». Вместе с Петровым Карамзин читал «Изящные искусства, сведенные к единому принципу» (1746) аббата Шарля Баттё – трактат по эстетике, в котором подражание природе рассматривалось как ключ к искусству. Карамзин отдал дань уважения Петрову в «Письмах русского путешественника», а после его смерти в 1793 году написал в его память небольшое лирическое эссе. В Дружеском ученом обществе Карамзин также подружился с А. М. Кутузовым, специалистом по немецкой поэзии. Вместе Карамзин и Кутузов перевели фрагмент религиозной эпической поэмы Фридриха Клопштока «Мессиада».