Российские гении авиации первой половины ХХ века

Когда говорят о сталинских репрессиях, то чаще всего упоминают только ГУЛАГ, но он был лишь частью репрессивной машины. Сотни тысяч людей до ГУЛАГа не доживали, заканчивая свой путь в расстрельных полигонах или казематах НКВД (позднее МГБ), где была отлажена система расстрелов, работавшая как машина. Масштабы этой системы просто поражают. В 1937 г. в период пика репрессий было расстреляно 353 074 человека – т. е. почти по 1 тыс. в день. В дальнейшем число расстрелов несколько уменьшилось (1939 год – 2552, 1940–1649, 1950–1609), и на таком уровне продолжалось вплоть до смерти Сталина. Около 60 % расстрелов проводилось в Москве, после недолгих допросов и отсидки на Лубянке и скорого внесудебного приговора «тройкой». Круг «расстрелыциков» был ограничен. На всю Москву приходилось всего 10–15 человек. Это объясняется тем, что настоящий палач должен был быть мастером своего дела: иметь устойчивую психику (немало раз описано, как ломалась психика даже у опытных «стахановцев» расстрельного дела), профессиональные навыки, скрытность (даже ближайшие родственники палачей не знали, в чём заключается их работа в НКВД) и преданность делу.

Настоящим рекордсменом среди палачей является В. М. Блохин. За свою трудовую биографию генерал-майор Блохин лично расстрелял более 20000 человек. Перед расстрелом он облачался в соответствующую кожаную униформу – фартук ниже колена, краги и картуз. За приговорённым он следовал на расстоянии одного метра к месту, где были уложены опилки или песок. «Затем ему дуло к затылку и трррах! При этом одновременно даёшь крепкий пинок в задницу, чтобы кровь не обрызгала гимнастерку». За работу Блохин получал премию в сумме месячного оклада. Другим расстрельникам в качестве премии выдали наградной наган, велосипед, патефон. Скончался Блохин в возрасте 60-ти лет в 1955 г. и похоронен на Новодевичьем кладбище. Там же, на почётных местах, похоронены и другие сталинские палачи. Правда, после ареста Л. Берии Василия Блохина лишили звания генерал-майора и восьми орденов, а также пенсии в размере 3150 рублей (средняя зарплата постране тогда была рублей 700). Блохин не выдержал таких «репрессий» и умер от инфаркта. В конце 1960-х посмертно все звания и ордена ему вернули, фактически его реабилитировали.

Два других призёра – П. И. Магго и С. Н. Надарая (телохранитель Л. П. Берии) – отстали с большим отрывом. Они имели всего примерно по 10000 расстрелянных на каждого. Работа палачей была тяжёлая. Только Блохин дожил до пенсии. Другие ликвидаторы умирали сравнительно рано или сходили сума. Так, умерли своей смертью в 1931 году Юсис, в 1941 – Магго, в 1942—Василий Шигалёв, а его брат Иван Шигалёв– в 1944-м. Многие вышли на пенсию, получив инвалидность по причине шизофрении, как Емельянов, или нервно-психической болезни. Из воспоминаний Емельянова: «Водку, само собой, пили до потери сознательности. Что ни говорите, а работа была не из лёгких. Уставали так сильно, что на ногах порой едва держались. А одеколоном мылись. До пояса. Иначе не избавиться от запаха крови и пороха. Даже собаки от нас шарахались, и если лаяли, то издалека».

Трудно себе представить, как одному палачу в течение нескольких лет можно уничтожить 10 или 20 тысяч человек. Для сравнения можно привести пример из жизни «Тоньки-пулемётчицы», где в суде было доказано, что предательница Антонина Макарова (1921–1979) за почти два года в 1942–1944 гг. расстреляла 1500 пленённых советских граждан. При этом оружием являлся пулемёт, направленный на шеренгу из 20–27 человек. Это ведь не одиночный выстрел перед расстрельной стеной. Правда, и оклад у Тоньки был копеечный – в 30 немецких марок, хотя в качестве поощрения ей разрешали забирать вещи расстрелянных. А. Макарова никогда не терзалась после экзекуции, весело проводила время в офицерском клубе оккупантов. Только через 32 года возмездие настигло изменницу. Она была осуждена на смертную казнь.