Российское обществоведение: становление, методология, кризис

Из ответа В.Н. Коковцова от 21 декабря 1906 г.: «Я принимаю вашу мысль вполне и обещаю вам самую широкую поддержку, как и поддержку правительства… Я разделяю также вашу мысль присоединить к французским капиталам главнейшие русские банки».

К началу мировой войны такой уровень присутствия иностранного капитала уже лишал Россию и политической независимости. Вот выдержка из рапорта прокурора Харьковской судебной палаты на имя министра юстиции от 10 мая 1914 г. № 3942:

«В дополнение к рапорту от 25 апреля с.г. за № 3470 имею честь донести вашему высокопревосходительству, что в настоящее время продолжается осмотр документов, отобранных в правлении и харьковском отделении общества “Продуголь”, причем выясняется, между прочим, что это общество, являясь распорядительным органом синдиката каменноугольных предприятий Донецкого бассейна, находится в полном подчинении особой заграничной организации названных предприятий – парижскому комитету».

Далее в письме прокурора приводятся выдержки из документов, которые показывают, что парижский комитет диктует предприятиям объемы производства угля и цены, по которым уголь продается на российском рынке. К началу войны в России был искусственно организован «угольный голод» и повышены цены на уголь [226].

Во время войны частные банки в России резко разбогатели и усилились (при сильном ослаблении Госбанка – обеспечение золотом его кредитных билетов упало за годы войны в 10,5 раза). В 1917 г. банки занялись спекуляцией продовольствием, скупили и арендовали склады и взвинчивали цены. Таким образом, они стали большой политической силой.

В начале 1917 г. возникли перебои в снабжении хлебом Петрограда и ряда крупных городов. Вероятно, они были созданы искусственно, ибо запасы хлеба в России были даже избыточными. На заводах были случаи самоубийств на почве голода. Подвоз продуктов в Петроград в январе составил половину от минимальной потребности. Контроль иностранного капитала над продовольственными запасами позволил быстро активизировать Февральскую революцию.

Это – начало ХХ в. (выдержки из [226]). А сегодня быстрая интервенция иностранного капитала позволила за 5–7 лет произвести деиндустриализацию России, оставив ей «отверточное производство» и сделав ее зависимой от импортных поставок большинства промышленных товаров.

Вот выдержки из статьи В. Катасонова «Иностранный капитал – пятая колонна в холодной войне»:

«В декабре [2014 г.] американская фирма Abbott приобрела российскую фармацевтическую компанию “Верафарм”, производственные мощности которой находятся в Воронеже… На предприятии трудятся около 2 тысяч человек. Как сообщают СМИ, трудовой коллектив без излишнего шума присоединился к антироссийским санкциям, которые ввели против нашей страны власти США и представители Евросоюза. Работники “Верафарма” поставили свои подписи под так называемым “кодексом чести” компании…

Но самым интересным является пункт, который призывает не сотрудничать с российскими компаниями, попавшими под международные санкции. Список нежелательных фирм тоже прилагался. В нем – Сбербанк и другие крупнейшие российские банки, “Лукойл”, “Роснефть” и другие топливные компании, оборонные и авиастроительные предприятия – всего 27 пунктов.

После утечки информации американская компания заняла глухую оборону. Работников компании под угрозой увольнения заставили молчать и запретили общаться с журналистами на эту тему. Люди в своей собственной стране оказались запуганными, лишенными социальных прав и даже права голоса» [227].

Как мы к этому пришли? Идею «распродать государство» и раскрыть Россию иностранному капиталу пропагандировали популярные ученые, которых с энтузиазмом встречали на многочисленных собраниях научной интеллигенции. Например, Н.П. Шмелев сказал в интервью корреспонденту газеты: «Страна в тяжелейшем положении, и сегодня, пожалуй, не время обсуждать, почему мы в нем оказались… Продаваться должно все, что покупается. Не только потребительские изделия и строительные материалы, но и металл, грузовики, жилье, постройки и фермы – на селе, земля – в городе, в том числе иностранцам… Пора дать возможность купить клочок земли в городе каждому желающему» [228].

Действовала и тяжелая артиллерия – академик А.Н. Яковлев категорически поддержал идею «раскрыть» Россию иностранному капиталу: «Без того, чтобы иностранному капиталу дать гарантии свободных действий, ничего не получится. И надо, чтобы на рынок были немедленно брошены капиталы, земля, средства производства, жилье» («Поиск», 1992, № 7).

Экономисты настойчиво советовали совершить поворот России к «жизни в долг». Видный экономист Н.П. Шмелев, позже академик РАН, предлагал сделать большие внешние заимствования, а отдавать долги государственной собственностью. Он писал: «По-видимому, мы могли бы занять на мировых кредитных рынках в ближайшие годы несколько десятков миллиардов долларов и при этом остаться платежеспособными… Эти долгосрочные кредиты могли бы быть также (при должных усилиях с нашей стороны) в будущем превращены в акции и облигации совместных предприятий» [229].