Российское обществоведение: становление, методология, кризис

Утверждать, что в конце 2014 г. «самодостаточные» граждане составляли 44 % населения России, – это аутистическая греза. Об этом сказано в статье Е.Н. Даниловой: «Первая иллюзия состоит в твердом убеждении части правящей экономической элиты в успешности неолиберальной модели и способности рынка решить все социальные и экономические проблемы. Притом, что большинство правящей элиты живет за счет перераспределения государственного бюджета и поддержки государственных компаний, а рыночные условия и механизмы крайне неразвиты, догма “эффективности рынка” не подвергается сомнению и составляет основу целеполагающей риторики о реформах» [117].

Скорее всего, большинство элиты про себя уже и не верит в догму «эффективности рынка». Можно поверить, что ловкий вор, выпив, станет бахвалиться, что он «принимает ответственность за происходящее в жизни на себя», но и он знает, что не выживет без преступного мира, который служит ему квазигосударством – с его законами, нормами, общаком и пр. А уж предприниматель явно зависим от государства: от чиновников, от ГИБДД, от полицейского и доброго следователя.

Утверждение, что «общество в лице “самодостаточных” граждан обретает серьезную социальную опору», противоречит почти всему тому, что написано в журнале СОЦИС за годы реформ. Те, кто считают себя самодостаточными, – это как раз те, кто сумели прилепиться к государственному бюджету или к теневому предпринимательству (с взятками госаппарату). В них сильна вражда к государству, но не идейная, а шкурная. Не они тянут лямку устойчивого состояния и развития, а именно люди, понимающие значение взаимной зависимости общества и государства.

Часть социологов уже много лет представляет «самодостаточных» как особый социокультурный тип, обладающий предприимчивостью и инновационными навыками, в нем видят носителей духа модернизации. Однако это представление противоречит социологии. В статье М.К. Горшкова (2010 г.) сказано: «В стране сосуществуют группы, характеризующиеся как модернистским, так и традиционалистским мировоззрением и, как следствие, различающиеся взглядами на роль государства в экономической и социальной сферах, представлениями о желаемой модели развития страны и т. п. Полученные нами данные весьма красноречиво говорят о том, что за последние годы доля “модернистов” в российском обществе постепенно возрастала, что подтверждается, в частности, динамикой отношения россиян к частной собственности…

Принимая в расчет оценки массового сознания, можно сделать вывод, что основными силами, способными обеспечить прогрессивное развитие России, выступают рабочие и крестьяне (83 и 73 % опрошенных соответственно). И это позиция консенсусная для всех социально-профессиональных, возрастных и т. д. групп… Можно констатировать, что “модернисты” на две трети – представители так называемого среднего класса, в то время как традиционалисты – это в основном “социальные низы”, состоящие почти полностью из рабочих и пенсионеров. В то же время, как это ни парадоксально, именно последние в восприятии населения являются одновременно главной движущей силой прогрессивного развития нашей страны» [250].

В обзоре 2012 г. сказано непосредственно именно о «самодостаточных»: «Даже если предположить существование в нынешней России какой-то части предпринимательского сообщества, совершенно некриминализированного или, скажем более мягко, криминализированного в минимальной степени, то судьба его незавидна. Оно не может рассматриваться в качестве социального актора. Эта ответственная общественная роль в нынешних условиях ему не по силам. Настроенный на самостоятельность, т. е. проигнорировавший теневые (или полутеневые) структуры, предприниматель с того момента, как только его предприятие начинает эффективно работать, становится лакомой добычей для криминалитета, который рано или поздно овладеет его успешным бизнесом» [251].

Следующее утверждение доклада гласит: «Отличительными чертами “самодостаточных” россиян являются молодость, активность, деловая предприимчивость, материальная и социальная успешность.

Формально следуя принципу незыблемости морально-нравственных ценностей, “самодостаточные” россияне (как, впрочем, и многие “зависимые” от государства) исключают из их числа ценности общего блага, высшей идеи, приоритета общественного – в том случае, когда это препятствует достижению их личного блага. В такую, можно сказать, релятивистскую мировоззренческую концепцию вписывается доминанта свободы, понимаемой как возможность быть самому себе хозяином, доминирующая над пониманием свободы как совокупности политических прав и свобод.