Российское обществоведение: становление, методология, кризис

И всякий кризис, в который погружаются государство и население, вызывает у этих гуманитариев приступ злобной радости. При этом никакого беспристрастного анализа, никакого конструктивного совета! Да, государство и общество не предвидели многих угроз и рисков, на нефти и кредитах расслабились – критика уместна. Но ведь это функция именно философов и обществоведов – распознать признаки совершенно новых угроз, нового поколения технологий постмодерна. Именно они не объяснили, какие необычные процессы были активизированы на Украине или в арабском мире, вот и приходится действовать «по ситуации» – и в Крыму, и в Сирии.

Но что говорит философ А. Рубцов: «Уже ясно, что грядущий обвал не восполнить подъемом духа. Столько коллективных эмоций, сколько понадобится, просто не бывает, демонизировать врагов России больше некуда, а экстаз долгим не может быть. Падение вынудит освобождаться от балласта… Уже ясно, что основной балласт в этом падении – само безмерно раздутое, гипертрофированное государство, настроенное главным образом на перераспределение ренты и генетически враждебное любому делу. Этот балласт отрицательно активен: ему тем лучше, чем хуже объектам регулирования… Это народ циничный, а разочарование в шкурных ожиданиях бывает острее провалов влюбленности и веры в идеи… Мы уже столкнулись с тем, что боевики умеют только воевать, а потому либо живут на контрибуцию, либо продолжают убивать. Бюрократия в этом плане не столь кровожадна, но не менее проблемна» [246].

Разразившийся в 2013 г. политический кризис на Украине, явно подогретый США с их технологиями «цветных революций» и приведший к насилию и гражданской войне, был воспринят большинством населения России как огромное бедствие. Эта беда сопровождалась интенсивной информационной войной западной прессы против России, что усилило чувство возмущения этой позицией США и Западной Европы. Это чувство, по-моему, возникло у людей самых разных групп.

И вот почти к концу второго года жестокой войны против Донбасса, который пытался получить автономию, известный социолог, директор Левада-центра (бывшего ВЦИОМ) Л. Гудков дает радиостанции «Голос Америки» интервью с объяснением, почему в России усилились антиамериканские настроения. Согласно данным Левада-центра, «уверенность в отрицательной роли США в современном мире всегда преобладала среди населения РФ, но, по сравнению с “доукраинскими” показателями, в настоящий момент она выше: 71 % в октябре 2015 года против 50 % в сентябре 2013 года».

Вот его трактовка причин этой ситуации: «Эта тенденция началась с приходом к власти Владимира Путина и особенно усилилась после 2007 года, после его речи в Мюнхене, когда явно был взят курс на противостояние с Западом… Дискредитация всех основных ценностей демократии: свободы слова, свободы информации, независимости суда, правового государства, – которые разделяла очень большая часть населения. Это стало первоочередной задачей кремлевской политтехнологии и пропаганды, а усилия по ее реализации достигли какой-то невероятной интенсивности после украинского Майдана. Тогда, во-первых, были подавлены независимые каналы информации, а во-вторых, была развязана действительно чрезвычайно агрессивная и демагогическая пропаганда, которая, в принципе, повторяла старые основные тезисы, но уже применительно к Украине».

Это даже не демагогия, а примитивное очернение, поразительное для доктора философских наук. И этот социолог утверждает, что население России, как бараны, пошло за пропагандой Кремля, а война США в Югославии и в Ираке, разгром Ливии, разрушение Сирии и организация контингентов террористов и изуверов и крупномасштабная «гибридная» война на Украине никак не повлияли на сознание граждан России? В это невозможно поверить.

На таком же уровне Л. Гудков объясняет действия государства Россия: «Коррумпированный, авторитарный режим пытается всеми способами удержать контроль над обществом, блокируя любые источники информации, любую критику, подавляя оппозицию, независимые организации гражданского общества» [247].

Какие примитивные штампы! И вся элитарная прослойка российских обществоведов всё это читает – и ни одного слова возражения или упрека. Если в сообществе обществоведения взяли верх такие философы, наш кризис становится неизбывным.

Очевидно, подобная страстная вражда к государству охватывает небольшую часть населения, подавляющее большинство сохраняет здравый смысл и по опыту знает, что крах государства отбросит всех их в состояние войны всех против всех. Но под давлением идеологии и иллюзорного благосостояния многие становятся безучастны к государству. Им внушили, что они «самодостаточны», что все блага они добывают своим трудом, умом или ловкостью.

Этот сдвиг порождает новые методологические проблемы обществоведения – последствия реформы и психологической обработки.