Российское обществоведение: становление, методология, кризис

За последние 20 лет в России произошла чудовищная концентрация доходов, и коэффициент Джини удвоился. Столь масштабная социальная поляризация в такое короткое время – чрезвычайно редкое явление в новой истории» [251].

Эти туманные и нелогичные рассуждения о креативном классе и экономике впечатлений показывают, что кризис обществоведения не отступает, а выгрызает разрозненные зоны рациональности. В этом процессе подтверждение лояльности «курсу на постиндустриализм» стало для обществоведов обязательным ритуалом. Даже разумные и важные суждения приходится декорировать риторикой модернизации и информационного общества.

Вот актуальная статья о проблемах модернизации другого видного социолога, члена-корреспондента РАН Н.И. Лапина [303]. Но терминология и показатели из понятий «постиндустриализма» разделяют текст статьи, ее важные тезисы не соединяются воедино. Озадачивает уже первый тезис: «К 2010 г. Россия, в целом оставаясь модернизационно среднеразвитой страной (71 балл), вступила в начальную фазу вторичной, информационной стадии модернизации и поднялась с 31-го на 29-е место. В 2006–2010 гг. Россия опередила Венгрию и Латвию. На пути к модернизационно развитым странам впереди нее шесть среднеразвитых стран: по возрастанию индексов – Греция, Чехия, Кувейт, Эстония, Италия, Португалия».

Что за система баллов, как понять, что Кувейт оставил далеко позади Россию в процессе модернизации? Разве можно принять такой формальный подход? Что понимается под модернизацией?

Состояние России излагается так. Большинство регионов «не смогло войти в фазу перехода к вторичной модернизации (ВМ) из-за высоких барьеров входа в эту фазу. Требуются: низкая доля сельского хозяйства в ВВП (не более 5 %), низкая доля занятости в этом сегменте экономики (не более 10 %). Фаза зрелости ВМ предполагает, что доля материальной сферы (сельское хозяйство и промышленность) в ВВП и занятость в этой сфере не должны превышать 20 %…

В ходе информационной модернизации основным создателем ВВП становятся производство и использование информационных технологий. Но в постсоветской России снижение доли аграрного и индустриального секторов в ВВП – результат не взаимосвязанного прогресса всех трех секторов, а следствие разрушительной деиндустриализации 1990-х гг. …Поскольку эта деформация в России не преодолена, фиксируемый рост социоэкономической модернизированности в ее человеческом измерении во многом дисфункционален».

Кто и как обосновал, что «доля материальной сферы (сельское хозяйство и промышленность) в ВВП и занятость в этой сфере не должны превышать 20 %»? Каким образом Россия могла бы уцелеть с такой структурой хозяйства? Ведь она не печатает долларов, не имеет сети ТНК и «внешнего пролетариата» – рабочей силы 1200 млн человек сходной с Западом квалификации при средней цене ниже в 10–15 раз, чем на Западе.

И вот вывод с благими пожеланиями: «Пришло время осуществить выбор конкретного, современно-цивилизованного и в то же время национально особенного варианта капиталистического общества, учитывающего тенденции российской истории, ценности и интересы населения страны.

Следовательно, речь идет не об отмене совершившейся приватизации, а о ее легитимации путем ограничения действий собственников социально ориентированными нормами» [303].

Нет, никак не получится капиталистического общества, «учитывающего тенденции российской истории, ценности и интересы населения страны». Придется ломать и традиции истории, и ценности, и интересы населения страны. Хватит ли на это силы?

Поскольку главной стратегической идеей доклада является переход России к постиндустриальной экономике, большое место в нем отведено науке. Этот раздел полон принципиально ошибочных суждений, которые можно объяснить только идеологической заданностью всех тезисов. Авторы пишут: «В 2015–2020 гг. акцент рекомендуется перенести на опережающее развитие конкурентоспособных на мировой арене направлений фундаментальных и поисковых исследований, современных форм организации ИР, инфраструктуры науки на прорывных направлениях».

«Конкурентоспособные» научные направления – термин, приемлемый только в идеологизированной публицистике. Но не будем спорить о терминах, главное, что «успешные» научные направления – это не изюм, который можно выковыривать из булки. Как только они утратят поддержку «заурядных» направлений, вместе с которыми они только и могут существовать, от их «конкурентоспособности» не останется и следа. Такая нечувствительность к сути систем просто поразительна. Точно так же любое научное направление включено в большую познавательную систему, и намерение сосредоточить средства науки «на прорывных направлениях» в лучшем случае наивно.