Российское обществоведение: становление, методология, кризис

Мы видим на рисунке, что во второй половине 1980-х гг. в сельском хозяйстве был симбиоз: 78 % производили предприятия (колхозы и совхозы) и 22 % – сельские жители на подворьях (в основном для своего потребления). В 1992 г. предприятия были задавлены железной пятой реформы, большинство сельского населения потеряло рабочие места, а возникшее фермерство по своим возможностям не может и сравниться с утраченными производственными мощностями предприятий («организаций»).

Рис. 5. Структура продукции сельского хозяйства по категориям хозяйств (%)

Особенно сильно у фермеров отстает трудо– и энергоемкая часть сельского хозяйства – животноводство. Они в 2013 г. дали только 2,26 % от общего объема продукции. Предположение, что этот уклад является наиболее прогрессивным и продуктивным, не оправдалось. Но ведь ученые, которые разрабатывали доктрину реформы сельского хозяйства, исходя из этого предположения, никогда не обмолвились об этом выводе.

Тем не менее главный ресурс сельского хозяйства – земельные угодья – продолжали передавать (уже посредством «экономических рычагов») из разгромленных предприятий фермерам (рис. 6).

Рис. 6. Посевные площади в сельскохозяйственных организациях и в фермерских хозяйствах, млн га

Какова же эффективность использования земли у фермеров в сравнении с сельскохозяйственными организациями, в которые были преобразованы прежние колхозы и совхозы? Простым и прозрачным индикатором может служить величина посевных площадей, на которой организации и фермеры производят одинаковое количество валовой сельскохозяйственной продукции. За единицу этого количества можно взять 1 % совокупного валового продукта всех категорий хозяйств.

Например, в 2010 г. организации использовали посевную площадь размером 56 млн га, и с этой площади получили 44,5 % всей продукции сельского хозяйства России. А фермеры в том году использовали 15,6 млн га посевной площади и получили 7,2 % всей продукции сельского хозяйства. Таким образом, организации для производства 1 % валовой продукции использовали 1,26 га посевной площади, а фермеры – 2,17 га. Эффективность использования земли (посевной площади) у сельскохозяйственных организаций была в 1,72 раза выше, чем у фермеров.

И после этого улучшений у фермеров не произошло. В 2014 г. организации с 55,3 млн га получили 49,5 % продукции сельского хозяйства России, а фермеры с 19,73 млн га получили 10 % продукции. То есть эффективность использования земли (посевной площади) организаций была в 1,76 раза выше. При этом фермеры в основном специализируются на производстве зерна, это менее трудоемкая и более рентабельная подотрасль, чем выполнять цикл производства кормовых культур и животноводства.

Тем не менее 6 марта 2016 г. министр сельского хозяйства А. Ткачев в интервью НТВ заявил: «Мы делаем ставку на фермерское движение. И я считаю, что это настоящее и будущее АПК России. И мы видим, как фермерские хозяйства, семейные фермы во многом как раз этот рост и обеспечивают. Фермеры дают 10 % от товарной продукции. Это только начало… Я уверен, с каждым годом они будут прибавлять». Он даже сделал прогноз о соотношении производства между «крупными холдингами, крупными комплексами» и фермерами: «примерно доля будет 70 на 30, может быть, 60 на 40» [167].

Скорее всего, эти расчеты и прогнозы сделали экономисты министерства, а не сам министр. По рис. 5–7 видно, что фермерский сектор достиг потолка своих возможностей и «делать ставку на фермерское движение» – утопия.

Начало фермерству было положено в 1992 г., стабильное производство было налажено к 1995 г. С тех пор тренд не меняется: колхозы и совхозы, пережившие разрушительные трансформации в ОАО и другие «организации», используют землю гораздо более эффективно, чем фермерские хозяйства (рис. 7).

Рис. 7. Посевная площадь, необходимая для производства 1 % совокупной валовой продукции при двух укладах сельского хозяйства, млн га

Надо обратить внимание на то, что в ходе реформы организации снижали эффективность из-за болезненной перестройки, а затем эффективность повышалась – но ценой свертывания культивирования менее рентабельных технологий, связанных с техническими культурами и с животноводством. В России резко сократились производство льна и поголовье крупного рогатого скота и овец.

Нетрудно видеть, как велика была роль обществоведов в разработке доктрины реформы сельского хозяйства. Экономисты и социологи составили программу столь радикальной трансформации, что ее можно назвать институциональной революцией, которая ввергла в кризис целый сектор экономики, подорвала потенциал важной системы национальной безопасности и жизнеустройство сельского населения России. При этом были созданы такие рамочные условия для сельского хозяйства и его социальных структур, что переломить процесс деградации теперь очень трудно. Вот индикатор этой тенденции – энергетические мощности сельскохозяйственных организаций (рис. 8):