Рождение Древней Руси. Взгляд из XXI века

О том, что по рекам северо-востока Древней Руси путешествовали не просто варяги, а именно князья с целью сбора дани, свидетельствуют случайные обмолвки летописцев. Воскресенская летопись, созданная в 1540-х гг., сообщает о захоронении в Кидекше сына Юрия Долгорукого Бориса и добавляет интересную подробность. Оказывается, здешний храм был освящен во имя князей Бориса и Глеба, поскольку здесь когда-то находилось их становище: «В лето 6667 [1159]. Преставися князь Борисъ Юрьевичь, майя 12, и положень бысть въ церкви святую мученику на Нерли в Кидекши, юже создаль отець его Юрьи, идеже бе становище святою мученику Бориса и Глеба»[263]. Созданная двумя десятилетиями позднее Степенная книга даже уточняет маршрут их движения: «И на реце на Нерли въ Кддекши близ града Сужьдаля постави церковь камену же во имя святыхъ мученикъ Бориса и Глеба, идеже бысть совокупное святыхъ мученикъ становище, егда въ Киевъ хожаху Борисъ от Ростова, Глебъ же от Мурома»[264].

Эти припоминания летописца позволяют прояснить ситуацию с подобными «двойными» городами. Судя по всему, один н. э.ементов подобных пар представлял собой племенной центр одной из групп славян, а второй – место стоянки русских князей во время полюдья. Подобные остановки были очень кратковременными, и понятно, что они практически не оставляли культурного слоя, являющегося главным предметом изучения археологов. Тем самым становится понятным, почему исследователи так и не смогли найти упомянутых летописью городов IX в.

Нам остается объяснить, что имел в виду летописец, когда применительно к середине IX в. называл города, которые на тот момент еще не существовали. Понять данное обстоятельство помогает пример Суздаля. Датой его первого упоминания традиционно считается 1024 г., когда летописец сообщает о восстании волхвов в Суздальской земле[265]. Но оказывается, что название «Суздаль» известно гораздо раньше. Правда, содержится оно не в древнерусских источниках, а в сочинении «Деяния венгров», составленном на рубеже XII–XIII вв. анонимным автором, занимавшим должность нотария венгерского короля Белы III. В нем рассказывается о переселении венгров из своей прародины в заволжских степях в Паннонию во главе с вождем Альмошем. После переправы через реку Этиль (в ней видят Волгу) «нигде не встретился им путь, который вел бы к городу или человеческому жилью. И не питались они плодами трудов человеческих, как было у них обычно принято, а утоляли голод мясом и рыбой, пока не вошли в землю Руси (in Rusciam), которую называют Суздаль (Susudal). И юноши их почти каждый день проводили на охоте. Поэтому с тех дней до настоящего времени венгры – лучшие охотники среди других народов. Двигаясь таким образом, вождь Альмош со всеми своими [спутниками] вступил в землю Руси, называемую Суздаль». Венгерская хроника датирует этот эпизод 884 г.[266] Дважды повторенное источником выражение «земля Руси, называемая Суздаль» со всей очевидностью объясняет, что в топониме «Суздаль» надо видеть не сам город, фиксирующийся летописцем только с XI в., а Суздальскую землю, с которой собиралась дань русскими князьями на стане в Кддекше.

На этом примере видим, что автор «Сказания о призвании варягов» под терминами «Новгород», «Белоозеро», «Изборск» подразумевал не города в привычном для нас смысле этого слова, а временную стоянку княжеской дружины в период полюдья, а также территорию того или иного податного округа вокруг нее.

С учетом вышесказанного вопрос о месте первоначального прибытия Рюрика решается в пользу Ладоги. Археологически она фиксируется с середины VIII в., тогда как существование Новгорода прослеживается лишь с середины X в. Очевидно, именно Ладога являлась местом пребывания варяжской дружины и первой столицей Руси.

Статус Рюрика

Из «Сказания о призвании варягов» не совсем понятен первоначальный статус Рюрика. Был ли он предводителем наемной дружины, призванной для защиты от различных искателей богатств, либо с самого начала являлся законно избранным правителем?

Определенный ответ на этот вопрос дает предание о Вадиме Новгородском, зафиксированное поздней Никоновской летописью. Согласно ей, в 864 г. «Того же лета оскорбишася новгородця, глаголюще: „яко быти намъ рабомъ, и много зла всячески пострадати отъ Рюрика и отъ рода его“. Того же лета уби Рюрикъ Вадима Храброго, и иныхъ многихъ изби новогородцевъ съветниковъ его». Под 867 г. она же добавляет: «Того же лета избежаша отъ Рюрика изъ Новагорода въ Киевъ много новогородцкыхъ мужей»[267].

Если абстрагироваться от несвойственной для первых летописных сводов лексики этого известия («съветник»), то перед нами возникает довольно характерная для «эпохи викингов» ситуация, когда предводитель наемной дружины в результате переворота захватывает власть и сам становится правителем. В этой связи, видимо, не случайным является совпадение, что именно через два года после призвания варягов, т. е. в 864 г. по хронологии «Повести временных лет», «Синеус умре и брать его Труворъ».