Рождение Древней Руси. Взгляд из XXI века

Что же подвигло Олега на захват Киева? Для Восточной Европы IX в. стал эпохой географических открытий, ознаменовавшейся прокладкой речных торговых путей, соединивших Западную Европу с Византией и странами Востока. Как мы помним, во второй половине VIII в. начинает функционировать Волжский торговый путь, связавший Западную Европу и Константинополь через Волгу и низовья Дона. Именно благодаря ему варяжские правители в Ладоге за счет таможенных пошлин за право транзита через подвластную им территорию получали основную часть доходов. Но у этого маршрута, кроме чрезвычайной длины, имелся другой существенный недостаток: южную его часть контролировал Хазарский каганат, также претендовавший на свою часть торговых пошлин. Поэтому неудивительно, что варяги начинают искать более короткие пути в Константинополь – тогдашний центр мировой торговли.

На рубеже VIII–IX вв. такой маршрут был найден. Им стал путь «из варяг в греки». Помимо сокращения для купцов дороги в столицу Византии, он исключал из торговли посредническую роль хазар, а значит, давал для варягов дополнительные транзитные доходы. Неудивительно, что все три объединения русов, зафиксированные арабскими источниками, – Славия, Куявия и Артания, располагались именно на этом маршруте (карта 40).

Позднее была обнаружена другая, более короткая дорога из Северной Европы в Византию – из Рижского залива по Западной Двине, а затем волоком в Днепр в районе современного Смоленска. Судя по всему, это открытие пришлось на третью четверть IX в. Подтверждение этому находим в Никоновской летописи XVI в., сообщающей под 864 г. о попытке Аскольда и Дира поставить данный путь под свой контроль: «Того же лета воеваша Асколдъ и Диръ полочанъ и много зла сътвориша»[288]. Переход основного торгового потока с Волхова на Западную Двину грозил подорвать монополию Ладоги, контролировавшей как путь «из варяг в греки», так и Волжский путь.

Именно поэтому Олег предпринял все усилия, чтобы самому контролировать поток товаров через Восточную Европу. В этом отношении Киев занимал весьма удачное место на развилке торговых путей. «Повесть временных лет» по этому поводу кратко замечает: «И седе Олегъ, княжа въ Киеве, и рече Олегъ: „Се буди мати градомъ русьскимъ“»[289]. Исследователями сравнительно давно было замечено, что данное выражение представляет собой семантическую кальку с греческого слова «метрополия», т. е. столичный город (от греч. μήτηρ – мать и πόλις – город).

Внешняя и Внутренняя Русь

Историки сравнительно давно обратили внимание на одно место в сочинении Константина Багрянородного «Об управлении империей», служащем одним из важнейших источников по истории Руси этого времени: «[Да будет известно], что приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта Росии, а другие из крепости Милиниски, из Телиуцы, Чернигоги и из Вусеграда. Итак, все они спускаются рекою Днепр и сходятся в крепости Киоава, называемой Самватас. Славяне же, их пактиоты, а именно кривитеины, лендзанины и прочие Славинии – рубят в своих горах моноксилы во время зимы…»[290]

Из этого отрывка становится понятным, что в середине X в. существовала некая «Внешняя Русь». Но если в эту эпоху известна «Внешняя Русь», вероятно, должна была существовать и «Внутренняя Русь». Разумеется, этого термина у византийского императора нет, но он восстанавливается как оппозиция к «Внешней Руси».

Где же находились Внешняя и Внутренняя Русь? На первый взгляд задача не представляет ничего сложного – речь должна идти соответственно о Новгороде и Киеве, поскольку, как выяснили исследователи, под Немогардом следует понимать Новгород, Милиниски – Смоленск, Телиуцы – Любеч, Чернигога – Чернигов, Вусеград – Вышгород, Киоав – Киев. Легко отождествляются лица: Сфендослав и Ингорь – соответственно летописные князья Святослав и Игорь.

Однако из контекста источника выходило, что, по свидетельству Константина Багрянородного, в состав «Внешней Руси» входил и расположенный всего в 15 км от Киева Вышгород. В понимании иноязычных источников многое зависит от перевода. В источниковедении при их цитировании обычно принято ссылаться на последние по времени издания, полагая их априори более верными. Вышеприведенная цитата из Константина Багрянородного дана нами в переводе академика Г.Г. Литаврина (1925–2009). Однако в данном случае предпочитаем использовать старый перевод академика В.В. Латышева (1855–1921), просмотренный позднее Н.В. Малицким (1871–1935): «Однодеревки, приходящие в Константинополь из внешней Руси, идут из Невогарды, в которой сидел Святослав, сын русского князя Игоря, а также из крепости Милиниски, из Телюцы, Чернигоги и из Вышеграда. Все они спускаются по реке Днепру и собираются в Киевской крепости, называемой Самватас. Данники их Славяне, называемые Кривитеинами и Лензанинами, и прочие Славяне рубят однодеревки в своих горах в зимнюю пору…»[291]