Рождение Древней Руси. Взгляд из XXI века

Как относились к столь продолжительной недееспособности Игоря позднейшие летописцы? Новгородская первая летопись полагала, что Игорь был вполне самостоятельным правителем уже с момента захвата Киева в 882 г.: «И седе Игорь, княжа, в Кыеве… Сеи же Игорь нача грады ставити, и дани устави… И пакы приведе себе жену от Плескова, именемъ Олгу»[282]. Никоновская летопись пыталась совместить показания Нестора и новгородского летописания. Процитировав из Начальной летописи известие о женитьбе Игоря, она под этим годом сообщила о сборе Игорем и Олегом войска и кораблей[283].

Позднее вокруг женитьбы Игоря на Ольге сложилось много легенд, но они имеют мало исторических оснований. Из них отметим, что Типографская летопись как бы мимоходом после известия о женитьбе Игоря замечает: «Нецыи же глаголютъ, яко Олгова дчи (т. е. дочь) бе Олга»[284]. Также высказывалась точка зрения, что Олег был родичем Рюрика, точнее, его свойственником (по жене). В частности, В.И. Татищев, со ссылкой на Иоакимовскую летопись, полагал Олега шурином – братом жены Рюрика, которую называл Ефандой[285]. Другие, напротив, признавая за Олегом княжеский титул, полагали, что прямые родственные связи Рюрика и Игоря – историографическая легенда. В частности, по мнению О.В. Творогова (1928–2015), в действительности на Руси правили последовательно три «вполне самостоятельных князя»: Рюрик, Олег и Игорь.

Между тем разгадка вопроса о статусе Олега – был ли он воеводой или родственником Рюрика – оказывается чрезвычайно простой. Для этого следует вспомнить о том, что русское право вплоть до эпохи Петра I разделяло все земельные владения на родовые и благоприобретенные. Родовые земли («вотчина», «дедина») представляли собой древнейшую форму землевладения, которое было свойственно не только Древней Руси, но и другим странам на начальном этапе их истории. Главной ее чертой являлось осознание принадлежности земли всем членам проживавшего на ней рода, а не только его главе. При этом последний не имел права свободного распоряжения родовыми владениями, доставшимися ему вместе с родичами от предков, в отличие от благоприобретенных, т. е. полученных владельцем единолично, которыми он мог распоряжаться самостоятельно.

Подробное рассмотрение юридического статуса родовых владений увело бы нас далеко в сторону. Укажем здесь на самое главное. На протяжении столетий он менялся. Первоначально отчуждение родового имущества полностью запрещалось, затем допускалось в случае крайней нужды, с согласия всех родичей, имеющих право наследования, и, наконец, дозволялось, но с правом родового выкупа.

«Сказание о призвании варягов» подтверждает факт того, что полученные Рюриком и его братьями земли являлись именно родовой собственностью, когда указывает, что «изъбрашася 3 братья с роды своими»[286]. Данной ситуации полностью соответствовал древнейший «лествичный» порядок наследования, хорошо известный и многократно описанный отечественными историками. Он заключался в том, что княжеские владения составляли общее достояние княжеского рода, и держался на очереди старшинства, когда они переходили по наследству не по привычной для нас прямой линии, а по ломаной – от старшего брата к младшему, от младшего дяди к старшему племяннику и т. д. Как отмечал в своем «Курсе русской истории» (лекция XIX) В.О. Ключевский, «князь не мог передавать своей волости по личному распоряжению даже своему сыну, если она не следовала ему по очереди старшинства». Исходя н. э.ого становится понятным, что Олег действительно являлся родичем Рюрика. Власть на Руси перешла к нему, как к старшему в роде, на момент смерти Рюрика, а не регенту при малолетнем Игоре. Это подтверждаетмся тем, что только после кончины Олега Игорь стал самостоятельным князем.

Если доверять летописной хронологии, в 882 г. Олег, собрав войско из варягов, чуди, словен, мери, веси, кривичей (именно в таком порядке они перечислены летописцем), двинулся на Киев, где продолжали править Аскольд и Дир. Для начала Олег подошел к Смоленску. Поскольку археологам в этом городе не удалось обнаружить слоев ранее XI в., в литературе высказывалась точка зрения, что речь идет о расположенном в 15 км от него Гнездове, на которое проецировали летописцы название позднейшего соседнего центра.

Двинувшись далее вниз по Днепру, Олег захватил Любеч, где, по археологическим данным, уже в IX в. существовало укрепленное поселение, а затем «придоста къ горамъ хъ киевьским». Автор Начальной летописи приводит известную легенду о том, как Олег приплыл «подъ Угорьское» под видом торгового гостя, спрятав воинов в ладьях. Вызвав якобы для свидания Аскольда и Дира, он дал знак дружине, которая перебила не ожидавших подвоха киевских правителей[287].