Рождение Древней Руси. Взгляд из XXI века

Об этих зависимых от Олега князьях настойчиво говорят тексты всех договоров русов с греками. В договоре 911 г. после перечня послов, отправленных Олегом в Византию для оформления соглашения, сказано, что они посланы «от Олга, великого князя рускаго, и от всех, иже суть под рукою его, светлых и великих князь, и его великих бояръ». Эти неназванные по имени князья упоминаются и далее в тексте договора[296]. Они же перечисляются и в новом договоре Игоря, преемника Олега, с греками 945 г.: послы от руси были «послании от Игоря, великого князя рускаго, и от всякоя княжья и от всехъ людий Руския земля». Примечательно, что договор 945 г. дает имена не только самих послов, но и тех, от кого они были посланы. Таков, к примеру, Улеб, посол от Володислава (Владислава). Вначале назван посол от Игоря, «великого князя рускаго», затем следуют общие послы: от княжеского семейства (от сына Святослава, от жены Ольги и др.), затем идут послы от прочих князей, купцы[297].

К сожалению, по состоянию источников нам остается неизвестным, являлись ли эти князья родичами киевского князя или зависимыми от него представителями местной знати, сохранявшими определенную автономию, наподобие древлянского князя Мала, упоминаемого летописцем под 945 г. На наш взгляд, более предпочтителен второй вариант.

Процитированные выше данные вполне характеризуют внутреннюю структуру державы Олега. Выясняется, что в начале X в. под его властью находились владения двух видов. Упоминание «под рукою» великого князя Олега других «великих князей» свидетельствует о том, что русы, присоединяя к себе восточных славян, не спешили вводить изменения в систему управления этими племенами, оставляя у власти местных князей с довольно широкими правами автономии. Указание, что они являлись «великими князьями», говорит о том, что это были властители именно племенных союзов, известных летописцу, под которыми находились и другие, более мелкие князья. При этом, что было характерно для той эпохи, отношения Олега с этими «великими князьями» носили личный характер и регулировались присягой в пользу сюзерена.

К сожалению, наши сведения об этих князьях и их владениях крайне скудны. В договоре 945 г. Игоря с Византией упоминается некий князь Фаст[298]. Имя это очень редкое, поскольку более не известно ни одного случая его употребления на Руси. Можно осторожно предположить, что этот князь мог быть связан с городом Фастов в 64 км от Киева. В Древлянской земле на реке Ирше стоял город Малин. Археологические изыскания обнаружили здесь укрепленное городище площадью около 2 тыс. кв. м со слоями VIII–X вв. Народные предания связывают его с именем князя Мала. Но говорить о принадлежности города древлянскому князю можно лишь крайне осторожно.

Наряду с князьями договор 911 г. упоминает и «великих бояр». Очевидно, это были те «мужи», которых первые русские князья сажали в подвластных городах. Из Начальной летописи известно, что Рюрик раздавал «мужемъ своимъ грады» Полоцк, Ростов, Белоозеро[299]. Эту же политику проводил и Олег, о чем говорит показание «Повести временных лет»: во время похода на Киев в 882 г. он «приде къ Смоленьску съ кривичи, и прия градъ, и посади мужь свои»[300]. Указанные владения, очевидно, входили непосредственно в княжеские уделы первых русских князей, а бояре получали эти земли под условием службы сюзерену.

Этническая принадлежность русов

Каково было этническое происхождение русов, давших свое имя Древней Руси? В литературе на этот счет было высказано несколько версий.

К числу наиболее ранних из них следует отнести шведскую версию. Полагают, что впервые мысль о происхождении руси из Швеции выдвинул в 1615 г. шведский дипломат и историк Петрей де Ерлезунда (1570–1622) в книге «История о великом княжестве Московском» (1615), а затем развил шведский королевский историограф Юхан Видекинд (1618–1678) в сочинении «История шведско-московитской войны XVII века» (1671).

Основой для нее стало свидетельство «Вертинских анналов» – наиболее раннего датированного источника, где впервые упомянуты русы и прямо утверждается, что они принадлежали к народу свеонов, т. е. шведов[301]. Почему же подданные императора Людовика I Благочестивого, тщательно выясняя этническую принадлежность послов «народа рос», пришли к выводу, что они являются свеонами?

Демографам хорошо известно такое явление, как ошибочная идентификация людей по национальности. К примеру, на рубеже XIX–XX вв. американские миграционные власти записывали всех иммигрантов из Российской империи как русских, хотя среди них были и поляки, евреи и представители других национальностей. Подобные ситуации были характерны и для древности, что зачастую отражалось в языке. Литовцы до сих пор именуют белорусов гудами (лит. Gudas – белорусы). В этом названии нетрудно увидеть имя готов. Даже после того, как те покинули места, пограничные с позднейшей Литвой, предки литовцев перенесли их имя на своих южных соседей белорусов.