Рождение Древней Руси. Взгляд из XXI века

Что касается их расселения, Страбон помещал сираков и аорсов в Азиатской Сарматии между Азовским и Каспийским морями вплоть до Кавказских гор[48]. Аорсы, по его сведениям, жили по Танаису, т. е. Дону, а сираки – по Ахардею, который одни исследователи идентифицируют с Манычем или его левым притоком Егорлыком, а другие – с Кубанью (карта 14).

Это размещение племен в общих чертах сохранялось, по-видимому, до рубежа эр. Но уже в середине I в. н. э. кочевья аорсов видим много западнее, в междуречье Дона и Днепра, откуда на запад ушли роксоланы, вытесненные аорсами. Плинию Старшему аорсы известны уже близ дельты Дуная[49].

Но приблизительно с конца I в. н. э. имена аорсов и сираков исчезают со страниц письменных источников. Причиной этого стало то, что с третьей четверти I в. н. э. сначала в Подонье, а затем и в степях Северного Причерноморья появляется новое крупное кочевое объединение – аланы, которые покорили или поглотили все остальные сарматские племена. По Иосифу Флавию, они обитали «по Танаису и у Меотиды». Вероятно, в конце I – начале II в. н. э. аланы создали здесь крупное объединение, включившее в себя большинство сарматских племен. И хотя основная территория аланов оставалась за Танаисом и в Предкавказье, своими постоянными набегами, участием во всех войнах и распрях окружающих их государств и непрекращающимися походами на восточные римские провинции и в Закавказье они внушали ужас всему оседлому населению. Не зря Амвросий, автор середины IV в. н. э., называет аланов племенем диким и неукротимым, а Секст Аврелий Виктор (вторая половина IV в. н. э.) говорит об аланах, «которые хуже всякой другой беды».

Однако господство аланов продолжалось всего несколько десятилетий. В конце IV в. н. э. по их территории огнем и мечом прокатились гунны. Этот подвижный и неукротимый народ, по свидетельству Аммиана Марцеллина, пылающий неудержимой страстью к похищению чужой собственности, двигаясь вперед среди грабежей и резни соседних народов, дошел до аланов, прежних массагетов. «И вот гунны, пройдя через земли аланов, которые граничили с гревтунгами и обыкновенно называются танаитами, произвели у них страшное истребление и опустошение, а с уцелевшими заключили союз и присоединили их к себе»[50].

Часть аланов в составе гуннской орды дошла до западных окраин Римской империи, а часть влилась в новые этнические объединения раннего Средневековья в Северном Причерноморье.

* * *

Подводя итоги сказанному, можно констатировать, что в I тыс. до н. э. на юге Восточной Европы обитали различные по своему происхождению, этнической принадлежности и культуре племена, которые условно можно объединить в две большие группы. Первая из них состояла из ираноязычных кочевников-скотоводов и занимала степные пространства Северного Причерноморья начиная с низовьев Дуная и далее на восток к границам Европы. Лесостепную зону занимали оседлые земледельцы, этническая принадлежность которых недостаточно ясна. Те и другие существовали и развивались в тесном взаимодействии друг с другом, причем кочевники в этом симбиозе всегда составляли основную действующую силу.

Мы не случайно начали изложение исторической географии Древней Руси с рассмотрения вопроса о киммерийцах, скифах и других племенах Северного Причерноморья в античную эпоху. В исторической литературе, особенно старой, нередко встречаются утверждения, что все указанные племена являлись предками славян. Относительно киммерийцев это говорится еще с некоторой долей сомнения, что касается скифов, то данное положение утверждается с большей категоричностью, не говоря уже об описанных Геродотом неврах, будинах и меланхленах, по поводу которых едва ли не открыто заявляется, что они являлись не кем иным, как славянами. Доказательства последнего ищут в географической номенклатуре или этнографических обычаях восточных славян. Не вдаваясь в детальную критику этих доводов, отметим, что утвердительно можно говорить лишь о том, что данные племена могли лишь в той или иной степени сыграть свою роль в этногенезе восточного славянства. Что же касается славян, то с определенной долей уверенности говорить о них можно лишь начиная с I в. н. э. Только лишь спустя еще 500 лет – в VI в. н. э. – их имя впервые упоминается в дошедших до нас письменных источниках.

Литература