Рождение Древней Руси. Взгляд из XXI века

Самую южную часть восточнославянской территории занимали тиверцы и уличи. Летописные свидетельства о них отрывочны. «Повесть временных лет» отводит ареалу их обитания Поднестровье: «…а улучи и тиверьци седяху бо по Днестру, приседяху къ Дунаеви. Бе множьство ихъ; седяху бо по Днестру оли до моря, и суть грады их и до сего дне»[120]. В Ипатьевской летописи вместо Днестра почему-то указан Днепр и добавлен Южный Буг: «…а оуличи и тиверци седяху по Бугу и по Днепру и приседяху къ Дунаеви»[121]. Под 885 г. летописец сообщает, что киевский князь Олег воевал с тиверцами и уличами[122]. Комментируя это известие, исследователи обычно полагают, что Олегу не удалось подчинить тиверцев. Тем не менее в 907 г. в походе Олега на Византию участвовали и «тиверци, яже соу толковины»[123]. Последний раз тиверцы упомянуты под 944 г. как участники похода Игоря на Византию[124].

Здесь любопытно обратить внимание на то, что в известии 907 г. применительно к тиверцам прилагается термин «толковины». Еще раз это слово встречается только в «Слове о полку Игореве», где в уста князя Святослава Всеволодовича вкладывается выражение «поганые тльковины»[125]. Судя по контексту, «толковины» – иноплеменники, т. е., очевидно, половцы, усвоившие славянский язык. На этом основании А.И. Соболевский предположил, что тиверцы являлись одним из тюркских (печенежских) племен, подвластных Руси, а само название племени объяснял из тюркского tiv-ar («переводчик»). Последующие исследователи несколько пересмотрели эту версию. Было доказано, что летописные «толковины» имеют в основе древнерусское «тълкъ» («переводчик»). Очевидно, в местах активных языковых контактов более или менее значительные группы населения владели двумя языками, за что именовались «толковинами». В войске Олега тиверцы, знавшие в своей массе греческий язык своих соседей, могли действительно служить переводчиками. Что же касается названия непосредственно самого племени, то оно вполне могло быть образовано от античного названия Днестра – Тирас, а тиверцами, вероятно, стала называться та часть антов, которая издавна обитала в бассейне Днестра и среднего течения Южного Буга.

Вместе с тиверцами «Повесть временных лет» называет уличей. Летописные сведения о них так же скудны, как и о тиверцах. Выше говорилось о том, что Ипатьевская летопись, в отличие от «Повести временных лет», привязывает их не к Днестру, а Днепру. Это породило немало версий о месте обитания уличей. В древнерусском языке известно слово «улучье» – речной изгиб, угол (до сих пор существует выражение «речная лука»). Поэтому одна из гипотез помещала их по Днепру, там где он делал большой изгиб, пробираясь через пороги. Но наибольшее распространение получило другое мнение, помещавшее их в Нижнем Поднестровье, в междуречье Днестра и Дуная. Основой для нее послужил тот факт, что под 940 г. летописец упоминает город уличей Пересечен: «Въ се лето яшася уличи по дань Игорю, и Пересеченъ възять бысть»[126]. Уже в XIX в. исследователи обратили внимание на то, что в нынешней Молдавии известна деревня Пересечина, и отождествили ее с летописным городом. К тому же местность между Днестром и Дунаем по своей географической конфигурации напоминает угол и поныне именуется Буджак, что и по-турецки, и по-татарски означает «угол». Поскольку летопись, как правило, упоминает уличей вместе с тиверцами, ряд исследователей считали их одним и тем же племенем, а тиверцы представляли лишь его часть, жившую по Днестру – античному Тирасу.