Рождение Древней Руси. Взгляд из XXI века

Одним из главнейших занятий обитателей Скандинавского полуострова являлись морские промыслы: в первую очередь рыболовство и охота на морского зверя. Поэтому в литературе было высказано мнение о том, что длительные морские походы привели часть населения Севера в более тесное и постоянное соприкосновение с жителями других стран, познакомили с богатствами других народов, а отсюда остается всего один шаг до завоевательных набегов. При этом толчком для начала экспансии викингов считали появление у скандинавов парусных судов, способных преодолевать обширные морские пространства.

И все же, несмотря на общую привлекательность этого объяснения, оно не давало ответа на главный вопрос – почему экспансия норманнов началась именно в VIII в., а не в более раннее время. Дело в том, что появление у скандинавов подобных судов, по данным археологии, относится как минимум за два столетия до начала «эпохи викингов». Тем не менее вплоть до VIII в. связи скандинавов с внешним миром были чрезвычайно слабыми, а сами они находились в относительной изоляции. К тому же нельзя сказать, что до этого им не был известен окружающий мир: еще несколькими столетиями ранее выходцы из северных стран принимали участие в нападениях на Римскую империю.

В качестве одной из причин нападений норманнов историки указывали на слабость европейских стран, вызванную их раздробленностью в IX–X вв., – воспользовавшись беззащитностью своих соседей, воинственные варвары нападали на них. Упрочение же в XI в. королевской власти в Англии и других странах Запада положило конец разбойничьим набегам. Свою роль, по мнению ряда исследователей, сыграла и проповедь христианства, смягчившая нравы язычников. Но согласиться с этими утверждениями вряд ли возможно. Вспомним хотя бы о том, что начало «эпохи викингов» хронологически совпадает с правлением Карла Великого (768–814), создавшего огромную империю, в состав которой вошли территории современных Франции, Западной и Южной Германии, Северной и Средней Италии, Бельгии, Голландии, Австрии и Северо-Восточной Испании. Помимо этого, в зависимости от франкского короля, провозгласившего себя императором, находились и другие территории Западной Европы. Поэтому говорить о том, что норманны для начала своих нападений выбрали момент наибольшей слабости соседей, просто не приходится.

То же самое можно сказать и относительно причин прекращения набегов викингов в XI в. Если с середины XI в. в Англии, после ее покорения Вильгельмом Завоевателем в 1066 г., действительно можно наблюдать усиление королевской власти, то на Руси, располагавшейся на другой окраине Европейского континента, в это же время отмечается совершенно противоположное явление – все большее и большее дробление прежде единого государства на отдельные княжества и уделы. Казалось бы, ослабление верховной власти на Руси должно было сопровождаться дальнейшей экспансией варягов, но этого не происходит. Более того, именно в этот период само имя варягов исчезает со страниц русских летописей, так же как в эти годы из западноевропейских хроник пропадают и упоминания норманнов.

Все вышесказанное свидетельствует о том, что исследователям необходимо искать иное решение вопроса о причинах норманнской экспансии, охватившей весь Европейский континент. Все ранее предлагавшиеся объяснения оказываются уязвимыми в силу того, что историки в поисках ответа на него пытались найти какую-либо одну ее причину и к тому же замыкались либо в географических рамках Скандинавии или, самое большее, Западной Европы. Между тем, если посмотреть гораздо шире, то легко увидеть, что массовое проникновение скандинавов, начавшееся на рубеже VIII–IX вв., быстро развившееся в течение IX в. и остававшееся устойчивым фактором европейской политики на протяжении X – первой половины XI в., было вызвано целым комплексом причин. При этом корни их следует искать, прежде всего, в экономике.

Образ викинга, жестокого морского разбойника, грабителя и убийцы, надолго заслонил в глазах историков другие грани этой эпохи. Лишь со второй половины XX в. в научной литературе стало осознаваться то обстоятельство, что эпоха военных набегов и грабежей одновременно стала эпохой активного экономического строительства, временем создания и расцвета международной «северной торговли». Просуществовав несколько столетий, она сыграла решающую роль в развитии всего Европейского континента.